Мертвое наследие - Дмитрий Шебалин

тоже попытался выставить щит полусферу, чтобы оградить себя от последствий разворачивающегося сражения, но, словно заметив это, ангел бросил взгляд в мою сторону, и очередная вспышка лазурных глаз отбросила меня обратно к стене, попутно проломив дыру в щите. В очередной раз сползая с вертикальной поверхности на горизонтальную, я краем глаза уловил, что в полуметре от меня в стене красуется вмятина, шириной с кулачный щит и глубиной с ладонь.

Дышать по-прежнему было нечем, а удар вышиб из лёгких последний воздух. «Ещё немного, и я даже не досмотрю, чем всё закончилось», — в полубреду подумал я.

— «Да очнись ты!» — очередной окрик Беса уже находил лишь слабый отзыв в моём сознание. В этом всепожирающем свете я уже не слышал даже шёпота голосов.

— «Только и можешь, что командовать», — огрызнулся я. — «Тут ангелы с небес сходят, между прочим. Лучше дай совет!»

— «Вспомни пророчество. „Из света в жуть“, помнишь?»

Помнил. И именно поэтому уже на карачках полз к чернеющему даже среди всего этого буйства света порталу. Полз, стараясь не привлекать внимания сильных мира сего к своей скромной персоне, измученной и готовой вот-вот потерять сознание от недостатка кислорода. И лишь перед самим чернеющим провалом своим последним усилием я поднялся с колен, чтобы впрыгнуть туда.

* * *

Темно и прохладно. И сейчас это казалось истинной благодатью, дарящей умиротворение и спокойствие обожжённым светом душе и телу. Но лишь до того момента, как в этой самой темноте не зажглись два новых источника света — пара огромных жёлто-оранжевых глаз, раскосых и с тремя вертикальными зрачками в каждом. Движение монструозных теней впереди и даже вокруг меня подсказывало, что они висят в воздухе не сами по себе, а лишь часть чего-то огромного и невообразимого. Существо такого размера не укладывалось в сознании, и рациональная его часть отвергала саму такую возможность. Но вместе с этим, запрятанные глубоко в подкорку инстинкты кричали и вопили, побуждая встать на колени.

Но я остался на ногах, даже когда глаза мигнули, а кровь в моих жилах застыла. «Иллюзия, это всего лишь иллюзия», — попытался убедить себя я.

— И да, и нет, — раздался голос, который шёл со всех сторон одновременно.

— И что это значит? — решил уточнить я. Если не жрут и говорят, то шанс ещё есть.

— Ты видишь правду. Но ты не здесь.

Стараясь не думать о том, что где-то взаправду существует кто-то столь огромный, да ещё и умеющий читать мысли, я задал другой вопрос, волнующий меня сейчас даже больше.

— Если я не здесь, — я обвёл взглядом темноту, в которой по-прежнему угадывалось движение. — То где? Просто там, откуда я пришёл, я скорее всего мёртв.

— Тебя нет и там, — ответил голос. — Считай это место небольшой петелькой, что выбилась из общего полотна реальности, и теперь выпирает наружу. Пройдёшь по ней и снова окажешься на том же месте.

Карман реальности? Домен? Но тогда…

— А ты тот самый Ткач, который эту петельку создал? — удивляясь собственной смелости, спросил я.

Огромные нечеловеческие глаза медленно закрылись, снова ненадолго погружая пространство во мрак. А затем раздались шаги. Нет, не поступь исполина, а самые обычные, принадлежащие человеку. Ко мне навстречу прямо из темноты вышел мужчина, одетый в необычную тунику. Она была сплетена из тончайших лоскутов серой ткани, причудливо вьющихся вокруг тела и буквально парящих в невесомости. По мириадам нитей, из которых они были сделаны, пробегали чёрно-фиолетовые всполохи, неярким ореолом освещая пространство вокруг. Правая половина лица была закрыта чёрной маской, также висящей в воздухе и повторяющей любые движения её владельца. Левая же принадлежала безусловно человеку, или тому, кто им хотел казаться. Вполне нормальная внешность, разве что необычный цвет глаз — жёлто-оранжевый.

— Ткач — всего лишь символ, один из множества других, — ответил он на мой вопрос, и на этот раз говорил он сам. — Люди любят давать громкие названия тому, чего сами не понимают. И не только люди. Я отрёкся от всех своих прошлых имён, и они тут же придумали мне новое — Отрёкшийся. Ну не глупо ли? Впрочем, иногда это удобно, проще сподвигнуть их на нужные поступки. Если тебе нужен новый пророк, то не лучше ли предстать перед ним в образе бога?

Я невольно оглянулся по сторонам, пытаясь найти Шена.

— Его здесь нет, — снова прочитав мои мысли, сказал мужчина. — Каждый идёт своей дорогой.

— Не дорогое ли удовольствие, для каждого посетителя плести отдельную петельку реальности? — не удержался я от вопроса.

В ответ хозяин этого места даже позволил себе улыбку.

— Зачем? Ведь реальность — это не только пространство, но и время. Наш юный искатель правды уже был здесь, а может ещё только будет. Как и твой попутчик, которого ты зовёшь Бесом. Вы заплатили за вход, но как ты выразился, слишком много посетителей за столь скромную плату. Время на исходе.

— За нами последовал кто-то ещё? — я совсем не горел желанием снова встретиться с крылатой версией Полемы.

— Нет, — опять усмехнулся он. — Хотя я был бы не против поговорить с ней. За семь с лишним веков мои чувства улеглись, и сейчас я готов даже выслушать её. Прежде чем превратить в ничто.

Характер у неё, конечно, так себе, подумал я. Но вряд ли речь вообще про простую слугу Троих.

И вновь благосклонный кивок, в знак согласия с ходом моих мыслей.

— Ты уже видел такое, и знаешь о ком речь. Смертную даже жаль, преданная слуга, готовая пожертвовать собой во имя служения. А может, просто глупа и не понимает, чем ей грозит роль аватара даже на столь короткий срок.

— Смогу я переждать здесь, пока этот «срок» не закончится?

— Ты хочешь спрятаться от волка в логове медведя? — Отрёкшийся удивлённо вскинул единственную видимую мне бровь, и сделал это так… по-человечески.

— Ну, по крайней мере, меня здесь не испепеляют, а разговаривают…

— Не скрывай свою ненависть за рассудительными словами. Я знаю кто-ты, наёмник, и знаю, что ты думаешь о моих методах.

— Тогда наверняка знаешь, как мало веры будет твоим словам. Для своего будущего пророка ты явился в образе бога, но передо мной предстал человеком. А это значит, что ты хочешь о чём-то договориться…

— Не с тобой, — огорошил меня он. — Хоть и