Имя мне Гнев - Евгений Фронтикович Гаглоев

Только теперь Егор увидел в нескольких метрах от себя точно такой же металлический стул, к которому был привязан Влад Казилов. Рот Влада был залеплен широкой полосой скотча, а глаза выпучены от страха.

– Тебе повезло, что сегодня мне есть на ком выместить злобу, – взмахнул битой Решетников. – А ты сиди и наблюдай, Егор Кукушкин, и представляй себя на его месте… Ведь ты там обязательно окажешься, если не отстанешь от моей Дашки. Ты или твой отец, мне без разницы. Надеюсь, теперь понятно, что я не шучу?

– Что вы хотите с-сделать? – испуганно спросил Егор.

– Сейчас увидишь. Наслаждайся, – хохотнул Владимир и, покачивая битой, медленно двинулся к другому пленнику.

Влад громко замычал и задергался на стуле, но он был привязан крепко.

Решетников замахнулся и с силой ударил Казилова по правому плечу. Раздался треск, и Влад взвыл от боли. Егор нервно дернулся, будто ударили его самого.

– Не надо! – воскликнул он. – Пожалуйста!

Владимир Решетников криво усмехнулся и снова взмахнул битой. Когда он ударил Влада по колену, Егор зажмурился, не в силах наблюдать за этой пыткой. Тут же один из людей Владимира схватил его за волосы и треснул по щеке, заставив открыть глаза.

Решетников опустил биту в третий раз.

– Довольно! – простонал Егор. – Вы же его убьете!

Решетников с улыбкой взглянул на Кукушкина, затем продолжил экзекуцию. Удары сыпались один за другим, с треском ломались кости, Казилов истошно выл и дергался, а Егора заставляли на это смотреть. По щекам Кукушкина текли слезы. Отец Даши и правда был страшным и жестоким человеком. В этом Егор теперь нисколько не сомневался.

Полчаса спустя, хотя избиение Казилова еще продолжалось, Кукушкину снова надели на голову мешок, потом выволокли из цеха и затолкали в машину.

Его довезли до дома, сняли наручники и грубо вытолкнули из автомобиля. Время было уже очень позднее, и никто из соседей этого не видел.

О том, что сделают с Владом Казиловым, Егор боялся думать.

Глава 51

Кровавая дань

Роман не спеша обдумывал рассказ Натальи о про́клятом венце Марголеаны и не переставал удивляться тому, сколько всего странного и необъяснимого происходит вокруг этой жуткой хрустальной короны. Наталье Роман верил, у него не было причин сомневаться в ее словах, какими бы фантастическими они ни казались, – особенно после показаний Степана, Егора и Алины, от которых даже бывалые следователи Карамзин и Чехлыстов лишились дара речи.

Видеозаписи с камер слежения исторического музея, свидетельства очевидцев, даже рассказ сумасшедшей Глафиры Борисовны – все просто кричало о сверхъестественном характере происходящего.

Роман взял книгу погибшей гадалки Вероники, за которую теперь некому было требовать оплату, и открыл на первой странице. Книга представляла собой подшивку из машинописных страниц, фотографий, ксерокопий каких-то документов и свидетельств. Похоже, Вероника собирала информацию долго и кропотливо. Немудрено, что она хотела денег за разрешение ознакомиться с подборкой.

Было уже очень поздно, а Егор все не возвращался. Хотя парень стал совсем взрослым, Роман по-прежнему не ложился, не дождавшись сына и не убедившись, что с ним все в порядке. Чтобы не бросать поминутно взгляд на часы, Роман включил кофеварку, устроился за кухонным столом и начал читать.

«Общеизвестно, что венец Марголеаны испокон веков сводил людей с ума, – гласил первый же абзац. – Мельчайшие обиды под его темным влиянием перерастали в дикую, жгучую ненависть. Сколько людей из-за этого погибло! Каждого, кто надевал венец, пропитывал насквозь темный яд, и человек начинал твердо веровать в собственную безнаказанность и непогрешимость, терял всякое чувство меры, переставал испытывать угрызения совести. Венценосцы, продавшие тьме свои бессмертные души, легко предавали и убивали, но и сами всегда становились жертвами собственной алчности и безумия… Ибо Темный венец всегда собирал свою кровавую дань, и не было исключений ни для кого».

Роман похолодел. Он хотел перевернуть страницу, но тут домой наконец вернулся Егор. Парень тихонько открыл входную дверь, на цыпочках вошел в темную прихожую и, увидев горящий на кухне свет, замер, как нашкодивший кот.

– Привет, – кивнул сыну Кукушкин, отложив книгу в сторону. – А ты припозднился.

– Угу, – буркнул из прихожей Егор, снимая кроссовки. – Мы гуляли. Со Степаном…

Это прозвучало как-то странно. Голос сына не понравился Роману, не хватало обычной легкости и задора.

– С тобой все нормально? – спросил Роман.

– Да, – как-то вяло ответил Егор. – Я это… душ приму и спать.

– Что, даже ужинать не будешь?

– Я сыт… Накормили. Досыта… – хмуро сказал парень.

Даже не заглянув к отцу, он заперся в ванной, и вскоре до Романа донесся шум льющейся воды. Такое поведение тоже было странным и непривычным. Как правило, Егор любил поболтать и рассказывал, как прошел день, даже когда его об этом не просили.

Роман вышел в коридор и задумчиво посмотрел на запертую дверь ванной. Затем вздохнул и вернулся на кухню. Не стоило давить на парня. Захочет, сам все расскажет, когда созреет, а пока пусть отдыхает.

Теперь, когда Егор дома, Роман мог со спокойной душой лечь спать.

Глава 52

Хорошая девочка

Просматривая утром в интернете последние новости, Виктория узнала, что Влад попал в больницу со множественными переломами. Она сначала не поверила своим глазам. Грузчики из портовых доков, начинающие работу в шесть часов утра, совершенно случайно обнаружили избитого юношу в бессознательном состоянии возле одного из складов.

По предположениям, он пострадал в драке. Якобы на припозднившегося путника напали с целью ограбления. Естественно, Вика в это не поверила. Казилов никогда не ходил пешком, всегда гонял на своей красной спортивной машине – и никогда не потащился бы ночью в порт. Нет, здесь определенно было что-то другое. Что именно – об этом думать не хотелось.

Когда Виктория приехала в исторический музей, многие ребята уже обсуждали эту новость. Ходили слухи, что у Казилова не осталось ни одной целой кости.

Егор, которому о Владе сообщила Алина, в такие слухи не поверил, но все же было понятно, что Казилову хорошо досталось и в ближайшие полгода ему на ноги не встать. О своем ночном приключении Егор рассказал только Степану, больше никому.

– И что теперь? – выдохнул Степан. – Не бросишь Дашу, ее отец тебя убьет! Или искалечит, как Казилова.

– Сам понимаю, – удрученно кивнул Егор. – Но я ее люблю. И никто, даже сумасшедший отец, этого не изменит.

– Действительно сумасшедший! Видимо, у них это семейное. Но что вы теперь будете делать?

Егор печально пожал плечами.

Тут в зале появилась Даша Решетникова, а за ней