Из-за нас - Мери Ли

пытаться оградить от гонки себя, ведь тогда моры будут выбирать всего десять лошадок, а не двенадцать. Значит, его шанс на забег сократится.

А какая, собственно говоря, разница? Мы так или иначе уже мертвы, это вопрос времени.

– А что это за город? – спросил Джон.

– Мор-шесть, – тут же ответил мужчина.

– Что? – глухо переспросила я.

Наш собеседник печально покачал головой и пояснил:

– Они переименовали все города и каждый назвали Мор, а потом просто приписали цифру.

– Самовлюбленные ублюдки, – вырвалось у меня.

Я тут же закрыла рот и посмотрела на оставшихся людей. Те, кто слышал наш разговор, смотрели на меня как на самоубийцу. Ну да. Думаю, не стоило так выражаться в сторону своих тюремщиков.

– Да. А знаешь? – Мужчина резко замолчал и стал всматриваться в мое лицо. – У меня такое ощущение, что я видел тебя раньше.

Сердце замерло в груди. Нет, только этого нам не хватало. Если он узнает меня, то тут же сдаст и получит свободу. А я, наверное, в скором времени буду мертва. Но Джон пришел мне на помощь и сказал:

– Она снималась в рекламе, еще до того, как все случилось.

– А, ну да. Скорее всего. Хорошие были времена, не то что сейчас.

Лицо мужчины стало очень печальным, – кажется, он погрузился в воспоминания о былом.

Не попрощавшись с нами, он ушел в самый угол тюрьмы, сел там и стал разглядывать свои руки. Я выдохнула с облегчением и тихо поблагодарила Джона.

– Всегда пожалуйста. – Он снова взял меня за руку и потянул к стене, подальше от всех. – Они не знают, кто ты. И ты должна вести себя тихо и не привлекать внимания.

– Согласна.

– Вот и славно. Слушай меня: когда в следующий раз они придут выбирать, мы пойдем добровольцами и выиграем этот забег. Поняла?

Минуту я обдумывала ответ, понимая, что нам как минимум нужно выбраться из этой бетонной коробки. Уверена, за ее пределами у нас будет куда больше шансов на спасение. Я рылась в мыслях, как в пыльном шкафу, но ничего более логичного в голову не приходило. Сидеть здесь – не вариант. Ждать спасения? Кто будет нас спасать? Адам не знает, где мы; более того, мы и сами не знаем.

Все время, что я раздумывала, Джон выжидающе на меня смотрел, я повернулась к нему и ответила четко и без сомнений:

– Да.

* * *

Прошел месяц, а моры больше так и не приходили за лошадками, но периодически закидывали кого-то в нашу бетонную тюрьму. Раз в три дня нас выводили из заточения, проводили по узкому коридору в другую, но точно такую же комнату. Заставляли раздеваться догола и вставать в шеренгу по одному, а после мыли нас из шланга. Точнее, поливали водой. От охраны я услышала, что они это делают только для того, чтобы высокопоставленные моры при посещении не чувствовали вонь наших немытых тел: это, видите ли, оскорбляет их обоняние. Как предусмотрительно с их стороны. Также два раза в день через решетку нам закидывали еду, которая больше походила на помои, но мы с Джоном ели, закрыв глаза и заткнув нос. Нам нужны были силы на побег. Только эта мысль помогала мне не сойти с ума. Я уже так давно не видела солнца, снега. Иногда мне казалось, что я всю жизнь сидела в этом коробе и не знала другой жизни. Пару раз за месяц мне снился Адам, я держалась за эти сны как за спасительную соломинку.

Но самым мерзким местом оказался конечно же туалет. После пробуждения я не заметила, но в одном углу бетонной коробки была дыра диаметром с кружку, и туда мы должны были ходить по нужде. На глазах у десятков незнакомцев. Мне повезло, со мной был Джон, он прикрывал меня своей футболкой. И, как ни печально, я привыкла и к этому. Больше ничего не казалось мне мерзким или ужасным. Все стало обыденностью.

Спустя тридцать дней нашего пребывания здесь вновь открылась дверь-решетка, и, держа руки за спиной, вошел все тот же высокомерный мор, как и в прошлый раз в белоснежном одеянии. Он снова вызвал добровольцев… Я встала в полный рост и гордо подняла подбородок, но внутри у меня все сжалось в ком от страха и отчаяния, настолько огромный, что я могла подавиться им и рухнуть, так и не поучаствовав в забеге.

– А это неожиданно, – сказал блеклый и склонил голову набок. – Восьмой доброволец на моей памяти. Это было бы достойно уважения, не будь ты человеком. – Последнее слово он произнес с огромной долей презрения.

Плевала я, что он говорил или думал. Я больше не могла находиться в этом месте. Я сходила с ума.

Мор подошел ко мне вплотную и внимательно всмотрелся в мое лицо, а я пыталась думать о чем угодно, только не о моем главном страхе. Ведь я не знала, из какой он ветви, вдруг он прочитает мои мысли и поймет, кто я и что причитается за мою поимку. Неожиданно я поняла, что не так уж и сильно боюсь. Преобладающими эмоциями были ненависть и злоба.

– Да начнется игра, – сказал он и щелкнул пальцами.

Снова двое охранников зашли в помещение, но меня не пришлось тащить, я пошла сама под дулом двух автоматов, направленных мне в спину. Но как только я вышла из комнаты и свернула направо, мне на голову надели старый тряпочный мешок, насквозь провонявший сыростью и страхом моих предшественников.

Глава 23

Забег

Рейчел

Меня вели очень долго, мы несколько раз спускались и поднимались по ступеням. Поворачивали так много раз, что я сбилась со счета на седьмом повороте направо. Я слышала какофонию звуков – открывание и закрывание дверей, топот ног, разговоры моров и даже их смех, но видела только темноту, и лишь маленький просвет внизу мешка давал возможность разглядеть ноги, идущие по бетону, земле, доскам… на них-то мы и остановились.

– Не снимать мешок, – строго приказал охранник.

Так я и стояла, пока не услышала данную фразу еще одиннадцать раз. Значит, привели всех. Здесь ли Джон? Мне стало страшно. Без преувеличения я пребывала в ужасе, а что, если Джона здесь не было? Вдруг что-то пошло не так и у него не получилось пойти добровольцем? Вот черт! Не стоило мне идти первой, лучше бы я дождалась, когда возьмут его.

Мне казалось, что ноги не смогут