Как искорка удачи - Мара Вульф

источник. Он казался искусственным, как будто нереальным. Рядом с ним лежал еще один раненый. Но это был не Киян, поняла я к своему облегчению, которое, однако, тут же исчезло, когда я увидела его стоявшим за фонтаном напротив Дэмиана совершенно безоружным. На его щеке была кровавая рана.

Они меня не заметили. Я больше не могла медлить. Дэмиан рассмеялся и поднял посох Нангура. Если он правильно рассчитает удар, тот сможет раскроить череп Кияна. Я схватила глиняный графин, который, должно быть, принесли с собой создатели, и швырнула в колдуна. Он пролетел над фонтаном и врезался в его спину, но посох все же обрушился на Кияна. В конце концов, я выиграла немного времени. Он попытался увернуться, и посох врезался в его спину. Киян рухнул на колени. Дэмиан ударил его ногой в бок, когда он, застонав, попытался подняться. Киян был ранен, но жив.

– Элиза, Элиза. – Дэмиан обогнул источник и подошел ко мне. На нем был одет темный плащ, капюшон которого практически скрывал лицо. Единственное, что я смогла разглядеть, это его глаза, светившиеся, словно раскаленные угли. – Почему ты постоянно лезешь в мои дела? Что ты за человек такой?

Я сглотнула, но промолчала, крепче сжав палку в руке. Мои пальцы были скользкими от страха. Краем глаза я заметила, как Киян пытался подняться, оперевшись на край колодца, но снова рухнул на землю. Я была совсем одна. Ну хоть Дэмиан не мог вывести меня из строя с помощью магии. Я попыталась вспомнить все, чему меня учили Кассиан и Перикл. Дэмиан надвигался на меня, а я машинально отходила назад. Я увидела его губы, скривившиеся в жуткой усмешке.

– Сейчас я положу конец твоей никчемной жизни раз и навсегда, – спокойно сообщил он. – Здесь нет никого, кто сможет мне помешать. После этого я налью в графины сонную воду и исчезну из этой страны. Король должен был внять моей просьбе, но теперь ему придется жить с последствиями. Никто, кто встает на моем пути, не остается безнаказанным. На этот раз тебя не спасут ни эльфы, ни маги.

Он замахнулся своим посохом, но меня достаточно обучили, чтобы уклониться от удара. Я отпрянула, но Дэмиан продолжил нападать на меня. Это веселило его. Чем дальше я уведу его от Кияна, тем лучше. Правда, Дэмиан не должен при этом прижать меня к стене. Однако, когда я обернулась, чтобы посмотреть, сколько у меня осталось места, я подарила ему преимущество. Мой взгляд зафиксировался на его лице, мои глаза горели от боли.

Когда Дэмиан настиг меня в следующий раз, я подняла свою палку и парировала его удар. Его лицо вытянулось от удивления. Он начал наносить свои удары быстрее и ритмичнее, а мой хрип сопровождал звуки борьбы.

Он ударил меня по плечу, и я свалилась на колени, после чего перекатилась в сторону и снова вскочила на ноги. Перикл бы гордился мной. Или нет. Он бы ожидал от меня большего. Я обхватила палку обеими руками и решительно направилась к Дэмиану. Пришло время атаковать его. Я сделала два шага вперед, на что он начал жутко смеяться. Кровь застыла в моих жилах.

– Ты действительно думаешь, что сможешь одолеть меня? – спросил он, ударив меня по ногам. Посох полоснул меня, и я стиснула от боли зубы. Против него у меня не было никаких шансов. Он убьет меня, и я погибну в этой пещере. В одиночестве. Откуда-то раздался стон, который отвлек меня. Следующий удар Дэмиана окончательно сбил меня с ног. Я попыталась встать, но он поставил ногу на мой живот.

– Тебе не следовало со мной связываться, – спокойно заявил он. Мое дыхание становилось все более беспокойным. Он провел по моему горлу посохом Нангура. – Пусть это послужит тебе уроком. Если это облегчит твою смерть, я обещаю, что твои друзья долго не проживут в волшебном мире. Я усыплю всех своих врагов. Они уяснят, что нельзя мешать самому могущественному колдуну всех времен и народов. Как бы хотелось, чтобы ты видела, как я их уничтожаю. Но ты мне надоела. Я потерял сына из-за тебя и твоих друзей. Он мог бы мне еще пригодиться. Ты украла мою дочь. Я верну ее. Никто не может безнаказанно забирать то, что принадлежит мне, – он практически провизжал последние слова, жутко отразившиеся от стен пещеры.

Он поднял свой посох, чтобы нанести мне последний удар, но позади его раздался какой-то шум. Самый могущественный колдун всех времен и народов совершенно заурядно рухнул передо мной на колени. Над ним возвышался Кассиан, который выглядел еще более испуганным, чем Дэмиан. Он спас меня. Я не знала, как ему это удалось. Но он был здесь, и только это имело значение.

Кассиан опустился передо мной на колени и притянул к себе. Его руки лихорадочно скользили по моим рукам и ногам, выискивая травмы. Я всхлипнула и прижалась к нему.

– Ш-ш, – утешал он. – Все хорошо…

Больше всего на свете мне хотелось утонуть в его объятиях. Он спас мою жизнь. Когда он коснулся моего плеча, я застонала, и его лицо лишь сильнее помрачнело.

– Скажи, что с тобой все в порядке, – глубоким голосом потребовал он. – Пожалуйста.

– Со мной все в порядке, – пробормотала я, когда немного успокоилась. – А что с Кияном? Дэмиан сильно его ранил? – Как я могла позабыть о нем хоть на секунду?

Кассиан отпрянул от меня, словно обжегся, и мне сразу стало холодно. Но я тем не менее вскочила и побежала к тому месту, где Дэмиан ударил Кияна. Король уже стоял на коленях рядом со своим сыном и помогал ему подняться.

– Ты в порядке? – Я взяла лицо Кияна в свои руки. – У тебя что-то болит? Ты можешь встать?

– Все в порядке. – Он выглядел совершенно ошеломленным. Отец помог ему встать на ноги, и он, пошатываясь, замер около фонтана.

Кассиан, словно бог мести, встал перед ним. Его голос дрожал от гнева:

– О чем ты думал, приводя сюда Элизу, да еще и без оружия, с помощью которого мог бы защитить ее? – Он выкрикнул последние слова, которые эхом разнеслись по пещере.

– Мне жаль. – Киян поднял руки и посмотрел на меня. – Мне очень жаль.

Я не собиралась обвинять его за его мировоззрение.

– Оставь его в покое! – рявкнула я. – Он просто более миролюбив, чем ты!

– Миролюбив? – взревел Кассиан, выглядя при этом так, будто собирался задушить меня. Затем он на мгновение прикрыл глаза. – Я хотел оставить тебя ему, – тихо сказал он. – Если бы удостоверился, что он хорошо