Кирилл Бенедиктов - Блокада-1 Охота на монстра

– Я и так ей служу, – буркнул Гумилев. – Работаю в медно-никелевой шахте.

– Лев Николаевич, – перебил его капитан. – Я предлагаю вам свободу.

Гумилеву показалось, что он ослышался.

– Что вы сказали?

– Если вы согласитесь, то мы выйдем отсюда вместе, сядем в самолет и полетим в Москву. И в лагерь вы уже не вернетесь. Ну что, согласны?

«Это шутка, – подумал Гумилев. – Это чья-то злая шутка… Мой срок истекает через год, потом еще как минимум пять лет колонии-поселения… Это не может быть правдой!»

Вслух он сказал:

– Вы сказали, что речь идет о службе Родине. Что конкретно я должен буду сделать?

– Лев Николаевич, – сказал Шибанов очень серьезно, – вы должны остановить войну.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Кирилл Бенедиктов

Закончил исторический факультет МГУ, College of Europe в Брюгге. Работал в ОБСЕ и ряде других международных организаций. Принимал участие в деятельности миротворческих миссий в Боснии и Албании. Автор романов «Завещание ночи», «Война за «Асгард», «Путь Шута».

Кто из героев «Блокады» – кроме Иосифа Сталина и Адольфа Гитлера – являются реальными историческими личностями, а кто – чисто литературными персонажами?

Реальны практически все персонажи, действующие в «немецких главах», включая контрразведчика Эрвина Гегеля (однофамильца философа) и охранника Гитлера Иоганна Раттенхубера, а также Марию фон Белов. Реален начальник Управления Особых отделов НКВД Виктор Абакумов и заместитель Берия Всеволод Меркулов.

Реален Вольф Мессинг и великий мистик Георгий Гурджиев (правда, сам он, возможно, не согласился бы с таким утверждением). Реальны некоторые лица, только упомянутые на страницах романа – такие, как французские бандиты Шамберлен и Рюди де Мерод, ставшие верными пособниками немецких оккупантов, или создатель сети гестапо в Париже Гельмут Кнохен.

Некоторые персонажи романа заглянули сюда из других литературных произведений – таков, например, неуязвимый солдат Василий Теркин или инквизитор НКВД Максим Руднев. Иные являются полностью вымышленными – Юкио Сато, Жером или Тарас Петренко. Несколько особняком стоит фигура Льва Гумилева – он, с одной стороны, безусловно историческая личность, с другой – литературный персонаж. Но как может быть иначе, когда речь идет об идейном вдохновителе всего проекта «Этногенез»?

Какое отношение к Марусе Гумилевой (героине первой книги сериала «Этногенез») имеет Лев Гумилев, играющий важную роль в «Блокаде»?

Лев Николаевич Гумилев является близким родственником Маруси Гумилевой. Степень родства, однако, раскрывать пока преждевременно.

Есть ли прототипы у вымышленных героев?

Есть. Например, прототип руководителя Лесного Дома Сергея Гронского – довольно известный астролог Сергей Вронский, человек, действительно воевавший в Южной Америке и учившийся «магическим наукам» в Берлине уже после прихода к власти национал-социалистов. Есть свой прототип и у капитана НКВД Александра Шибанова, и у медсестры Кати Серебряковой. А в некоторых случаях прототипы полностью замещают героев – так, начальник Серебряковой Клавдия Алексеевна Солоухина – это моя родная бабушка, всю войну проработавшая начальником медсанчасти Каменск-Уральского и спасшая не одну сотню жизней.

Какие герои связывают «Марусю» с «Блокадой»?

Например, садовник японского посольства Юкио Сато, за которым охотится гестапо и «Аненербе» в первой главе романа. Этот достойный человек – прадедушка молодого воришки Юки, похитившего Сикстинскую Мадонну из дрезденского музея с помощью Змейки, о чем упоминается в первом романе серии «Маруся».

Какие предметы будут фигурировать в следующих книгах из серии «Блокада»?

В центре внимания, конечно, останется Орел – главный предмет Адольфа Гитлера. Продолжится охота за Змейкой. Кроме того, специальная команда «Аненербе» будет искать на Кавказе нейтрализующий Змейку предмет «Мангуст», а люди Отто Скорцени попытаются найти в блокадном Ленинграде найденного Львом Гумилевым Попугая. Будут и другие предметы, о которых пока говорить рано.

Был ли предмет у Иосифа Сталина?

Нет, Сталин в описываемое в романе время ни одним предметом не обладал. И неплохо, надо сказать, обходился и без них: его сила была внутри него, а не вовне. Не будем забывать, что еще юношей в Тифлисе он прошел обучение у такого сильного мага, как Георгий Гурджиев. Именно поэтому в конце концов в противостоянии Гитлер – Сталин победу одержал последний.

Что касается Гитлера, то его трансформация в начале двадцатых годов кажется невероятной. «Понимаете, это было нечто большее, чем просто харизма. Иногда, когда он уезжал куда-нибудь без нас… казалось, что вокруг словно не хватает воздуха. Недостает чего-то важного – какого-то электрического напряжения или даже кислорода, ощущения того, что ты жив. Это был… это был вакуум»

Так писала об Адольфе Гитлере его секретарь Трудль Юнге. Но те, кто знал фюрера в годы Первой мировой войны, рассмеялись бы, прочитав эти слова. Молодой Гитлер был истеричным, слабым невротиком, лишенным даже намека на силу воли.

Как маленький, зажатый, совершенно ординарный и безвольный ефрейтор, подверженный истерикам, за несколько лет превратился в лидера, за которым слепо шли на смерть толпы людей?

Для многих это до сих пор загадка. Но только не для тех, кто посвящен в тайну предметов.

Откуда у некоторых героев «Блокады» сверхъестественные способности, если у них нет предметов?

На самом деле сверхъестественные способности вовсе не обязательно связаны с обладанием тем или иным предметом. Есть люди, которые способны читать мысли или видеть сквозь стены без помощи подручных средств. Такие люди были всегда, и нужна была лишь политическая воля, чтобы использовать их в интересах государства. Именно о них говорит в романе Лаврентий Берия: «среди миллионов советских воинов наверняка найдется пять-десять человек, обладающих такими дарованиями». Нашлось.

Если предмет может выбирать себе владельца, то почему он выбрал именно Адольфа Гитлера и стал служить злу?

Если мы согласимся с тем, что у предметов есть определенная свобода воли, нам придется согласиться и с тем, что их логика сильно отличается от нашей. Предметы в некотором смысле находятся «за пределами добра и зла» (в романе на это осторожно намекает Гурджиев). Их перемещения – часть какого-то глобального плана, в котором моральные категории играют явно не главную роль. Иначе вселенское противостояние Добра и Зла кончилось бы уже давным-давно, а этого, как мы видим, не происходит.