Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера

Но вот верблюды сменились муллами и ослами, и по долине разнесся характерный запах их натруженного пота. Животные что-то тянули, волокли с огромным усилием по осыпающейся корке бывшего бархана. Так драганы перетаскивали корабли из южных морей Согдарии в северные. Кричали погонщики, подгоняя упирающуюся скотину, ревели верблюды, замыкающие шествие, и в их голосах слышался неподдельный страх. Не корабль тащил караван Сейфуллаха. Груз был мягкий, словно огромный мешок, сшитый из парусины и набитый… Потрохами? Фантазия Арлинга уплывала в опасные воды, и Регарди поспешил вернуть мысли к земле. Он уже пообещал себе не лезть в тайны Сейфуллаха. Хотя вот старуха-ведьма и ее запахи все равно не давали ему покоя. Еще со времен школы и обучения у имана Арлинг не мог оставаться спокойным, когда ему не удавалось отгадать природу запаха. Сначала лекарство имана, теперь вот старуха. Неужели, за сделку с Нехебкаем и темный солукрай расплата будет именно такой?

Груз, который волочили мулы, был длинным, мягким и тяжелым, словно скрученное одеяло. Вонь уставших животных и дурман журависа, витавшие над караваном, перебивали запахи, мешая Арлингу построить хотя бы догадки. Ни шелка, ни кофе, ни другие товары, которые доставляли сикелийские караванщики в Самрию, а оттуда по всему миру, таким способом не перевозили. Наконец, Арлинг перестал его слышать и снова стал считать верблюдов – еще полсотни, тысяча… Таких огромных караванов в Сикелии не ходило со времен древних. Понятно, что Сейфуллах все тщательно продумал, и Регарди со своей сомнительной компанией в его план вписываться не мог. Аджухам может и был азартным человеком, но, если дело касалось торговли, кучеяр мгновенно превращался в нуднейшую личность, не приемлющую никакие риски.

Что ж, пора было и Арлингу остепениться и заняться делом. Поднявшись, он подошел к людям, которые, по непонятным ему причинам, еще не разбежались по всей Сикелии.

– Мы с ней идем в Самрию, – сказал он, обняв сидящую на земле Магду за плечи. – И останемся так не некоторое время. После чего покинем эту часть света и уедем на запад. В Сангассию или еще дальше. Пока это только мое решение, но я надеюсь, что Магда со мной согласится.

– Ты забыл кое-что упомянуть, – напомнил ему Нехебкай.

– Выполнив все обязательства, – вздохнул Арлинг. – Уедем, когда выплатим долги. Кому бы ни было.

В конце концов, убийцы из Девятого отдела канцелярии нашли его даже в горах Гургарана. Глупо было начинать новую жизнь, не развязав узлы, привязавшие его к этим краям.

– Вы все вольны в своих поступках, – сказал он, обращаясь к остальным. – Я не хочу никого принуждать, но и гнать не собираюсь. Этих, – он кивнул на пятеро учеников имана, с обожанием смотревших ему в рот, – пока заберем с собой. Может, тот лекарь в Самрии сможет и для них что-нибудь сделать.

Он повернул голову к Хамне, зная, что вопроса тут не требуется.

– Моя клятва халруджи останется между нами до первой смерти – твоей или моей, – сказала наемница, и Арлинг кивнул, принимая ее служение.

Он обернулся к Аллену. Сейфуллах сказал, что голову етобара покрывали татуировки смертника, значит, тот собирался драться с Арлингом на арене до конца. Не было ни одной причины ему доверять.

– Я пойду за Видящей, – сказал Аллен, угадав его мысли. – Она может за меня поручиться.

Арлинг уже собирался предложить ему последовать своим путем, но тут встала Магда и положила ладонь ему на грудь. Такое простое, теплое прикосновение от Фадуны было способно надолго лишить Арлинга способности трезво мыслить. А уже тем более, когда она говорила, хотелось слушать только ее. Он был болен многими недугами, но главной его болезнью всегда оставалась она, Магда.

– Возьмем его, – мягко сказала она. – Он хороший.

«Хорошим» етобара не назвал бы никто, но разве можно спорить с Видящей? Все в Арлинге противилось идее путешествовать вместе с етобаром-смертником, но, кажется, время раздавать долги уже наступило.

– Ты пообещал, – напомнил ему Нехебкай, и Регарди молча кивнул. Да, он пообещал не спорить с Фадуной, тем более, что ее просьбы были легко выполнимы.

– Я тоже за него ручаюсь, – сказала Хамна, вставая рядом с Алленом. Еще недавно они ломали друг другу кости, но сейчас, кажется, были готовы назвать друг друга братом и сестрой. Беда объединила их.

Темнело. Может, песок вытесняла глина, а саксаулы – новые деревья, но ночь в Карах-Антар приходила как положено. Холодало резко и неизбежно.

– Переночуем, а утром отправимся вслед за караваном, – сказал Арлинг, чувствуя себя странно. Раньше ему приходилось решать только за себя, сейчас – аж за восемь человек сразу.

Но и преимущества такого положения были неоспоримы. Усевшись на выступивший из глины камень, он сложил руки на груди и распорядился:

– Магда, попроси учеников собрать ветки для костра. Хамна и Аллен займутся ужином. А потом мы все соберемся здесь, и вы, наконец, по порядку, в деталях и очень подробно расскажите мне, что здесь, черт возьми, вокруг происходит. Начнем с деревьев.

И самое удивительное, что его послушались.

Глава 7. Вода в пустыне

Снопы искр взметались в черное небо, с любопытством заглядывая в ночной полумрак, стараясь взлететь выше, вспыхнуть ярче, треснуть громче, а через пару секунд исчезнуть навсегда, оставив лишь призрачный след тепла, который сохранялся в памяти слепого. Арлинг не знал, зачем слушал и запоминал их шепот, но подозревал, что, как всегда, упускал нечто важное.

Это важное было в шелесте песка, которым ветер тщетно пытался засыпать глиняную землю вокруг их стоянки; оно чувствовалось в ночном холоде, пробирающем до костей; едва заметно витало в пахнущем специями воздухе – то Аллен с Хамной готовили похлебку на костре; звенело в песне Магды, которую та напевала на своем тарабарском, приткнувшись к плечу Арлинга; слышалось в бормотании пятерых безумных, которые с каждым днем все больше проникались непонятной любовью к Регарди, не желая даже отходить от него.

Похлебку готовили не спеша, по-кучеярски. Торопиться было некуда. Аллен собирался умирать, но передумал, встретив Видящую, и теперь топтался на перепутье, так как Магда о своих планах сообщать не собиралась. Хамна решила служить Арлингу, растворив свои цели в его собственных, а он вроде как заметил что-то на горизонте, но не был уверен, иллюзия то или реальность. Что касалось пятерых учеников имана – надо полагать, бывших – их цели ограничились жуком, которого они гоняли веточкой по нарисованному в глине кругу. Никто никуда не спешил.

Может, деревья, которыми вдруг порос Карах-Антар, и были странными, но их ветки горели хорошо. Вспыхивали быстро, словно сухое сено, а жара давали столько, что вода закипела еще до того, как Хамна закончила нарезать сало. В котелке уже томилась чечевица со специями, хотя Арлинг назвал бы блюдо иначе: специи с чечевицей.

Аллен размеренно толок в походной ступке перец, не отвлекаясь ни на что другое. Кучеяры настолько трепетно относились к перцу, что даже не считали его специей. Был перец, а потом уже все остальные травы, семена и коренья. Ни Арлинг, ни етобар друг другу не доверяли. Должно было пройти немало времени, чтобы их отношения перешли из стадии настороженного терпения в ровно-приятельские, но Регарди и здесь не торопился. Ему было достаточно, что Аллен не проявлял враждебности к Магде. А все остальное было неважно. Арлинг давно не ждал от людей теплых чувств.

– Болтали, что все случилось быстро, – говорила Хамна, помешивая варево. – Я была в горах, а новости приносили керхи, кочующие на юг. Сикта-Иат еще только вылупился, скорлупу не стряхнул, а в город уже хлынули чужаки. И привел их не кто иной, как иман, которого Сейфуллах оставил управителем, пока сам ходил в Шибан. Школа Белого Петуха сейчас уже не просто школа, а целая академия с учителями в Хорасоне, Муссаворате, Лаэзии, вплоть до Самрии. И неважно, получил ли город независимость или остался под Согдарией – драганы сейчас везде. Приводит их Белая Мельница, садит на все ключевые места, а бунты подавляют ученики имана – легко и быстро. Никто не ожидал, что такое случится буквально через месяц после войны. А вот. Наши, то есть, ятопайры, сожгли Гнезда, не только потому, что начался Алхас-Кешид.