Главное выжить - Елена Николаевна Маруфенина

можешь не работать. Жрать только, что будешь. Некому тебя охламона кормить. – Какая-то женщина, выпихнула из толпы низенького мужичка. Все рассмеялись. – Не слушайте вы его, – продолжила она, – сеять надо. Вот людей только нет совсем. У нас мужиков по пальцам перечесть. Одни бабы остались.

–С людьми тяжко, – согласилась я, – у нас мальчишек пятеро, пятнадцати летних, к вам на обучение пришлём. Те, что постарше у нас в посёлке заняты. Когда и как сеять, в интернете можно посмотреть. У нас ещё работает.

–Так на кой нам ваш интернет, у нас Теодорыч есть. Он в колхозе Родина главным агрономом был. – Засмеялась женщина.

–Ох, Тамара, всё то ты помнишь. – Вмешался Николай Фёдорович.

Толпа на секунду притихла, всматриваясь в лицо говорившего.

–Коля! Ты ли?! Глазам своим не верю. – Раздалось несколько женских голосов. И они активно начали проталкиваться к крыльцу.

–Я, бабоньки, я, – на родину вернулся. – Смеясь, ответил он. – Пошли в сторонку, не будем мешать, ваша позиция и так ясна. – Обнимаясь и смеясь, они зашли в дом. Людям есть что вспомнить.

Я повернулась к Василию Теодорычу, – Вы? Это великолепно, принимайте бразды правления.

–А чё он то? – Опять выкрикнул Юрец, – приехал и сразу председателем? Своих нет что ли!

–Да закрой ты уже свой рот! – Отвесил подзатыльник Юрцу какой-то мужчина. – Не слушайте его. Ему вечно всё не так. Сеять будем, и Теодорыч пусть правит. Он нам сдохнуть не дал. Всех до кучи собрал и как действовать объяснил. Только с его помощью с ума не сошли. Всё верно люди? – Обратился он к народу. Толпа зашумела, соглашаясь с мужчиной.

–Спасибо люди за доверие, – поклонился Василий. Он действительно был растроган. – Не ожидал. Тогда завтра с утра в контору. Распределим, кто какое поле возьмёт. Кто учеников обучать будет. В общем работаем. Ну, а с вами об оплате, – повернулся агроном ко мне, – когда договариваться будем? Помимо оплаты ещё и топливо нужно.

Люди начали расходиться по домам. Только Юрец крутился у дома Теодорыча. Но никто на него внимания не обращал.

–А вот об этом давайте в доме поговорим.– Предложила я.

–За чашкой чая. Проходите.

–Я извиняюсь, конечно, я человек совсем далёкий от ваших дел, – вмешался Андрей, – но я насчёт людей.– Начал он, когда мы все расселись за столом.– В Краснодаре, томятся сотни людей. Как с ними пообщаться, не привлекая внимания охраны, я знаю. А как им бежать придумаете вы.

Мы все уставились на Андрея.

–Хорошая идея, – Проговорил Влад. –Чай бери, иди ко мне. Будем думать.

В Михайловке наша группа пробыла до самого позднего вечера. Как нам не хотелось ехать в темноте, а всё же пришлось. Ох, и хитрым оказался этот Василий Теодорович, всё пытался пожирнее кусок урвать. Совдеповская школа, проси больше, получишь сколько надо.

Оказалось около Михайловки есть ещё и ферма, там четыре человека живут. Василий Теодорыч приказал всех свиней в посёлке собрать и туда отвести. Коров всех спасли и поросят. Только вот некуда молоко девать. Хрюшкам выливают. Если удастся людей привезти, и молоко найдём куда деть.

Под мирную беседу Влада и Андрея я задремала. Разбудили меня уже, когда заехали на территорию нашего поселения. И тут я вспомнила про детей. Нет, ну, вот что я за мать! Бестолковая! За весь день ни разу про них не вспомнила. Мачеха, она и в Африке мачеха. Мне было очень стыдно. И как теперь узнать где они?

Свет в окнах нашего дома горел, значит, кто-то там был. Зайдя потихоньку в дом, увидела на кухне Даньку и Свету, они сидели, играли в шашки. Услышав мои шаги обернулись.

–О, тёть Алёна, – шёпотом заговорил Данька, – а мы со Светкой решили ещё партейку и спать на вашу кровать ложиться. Где вы так долго? Переживают все.

–Договаривались с колхозом о посевной. Простите, не знала, что так долго будем. – Извиняющимся тоном прошептала я.

–Да, ерунда, – Света махнула рукой, – малыши хорошо себя вели, спать без каприз легли. Я только с Яриком немножко полежала, он и уснул. А так всё хорошо. Мы играли.

–Мы пошли, – потянул за руку Свету Данька, – спокойной ночи. Ой, тёть Алёна, забыл. Это вы папке сказали, чтобы он меня с собой брал?

–Нет, куда брал? – Не поняла я.

–Значит, мама не обманула, – заулыбался Данька, – Папка мне предложил с ним ездить на мародёрку в свободное время. Значит, он сам. Ну, до свидания. – Не переставая улыбаться своим мыслям, Данька помог обуться Свете и они ушли.

А я устало опустилась на стул. Мне до сих пор было стыдно. Ну, как я могла забыть про детей. Сейчас Влад придёт и меня успокоит. Долго что-то он Андрея определяет. Подожду.

35

"Почему так долго нет Влада? Укачивает он этого Андрея, что ли. Наверное, всё же, что-то случилось". Я решила сбегать к общаге, уже накидывая куртку, услышала, что кто-то из мальчиков хнычет. Ну, что я за мать. Хорошо услышала. Сняв куртку, кинулась в спальню. Оказалось, это Никита, во сне. Но всё равно уходить нельзя. Вдруг проснуться. Пошла на кухню, решила ополоснуть посуду, сзади за спиной раздалось шлёпанье босых ног по полу. Обернулась. Оказалось, Лера встала.

– Ты чего? – Подошла я к ней.

– В туалет хочу. А ты чего долго так?

– Долго с людьми договаривались, дядька вредный попался. Ну, всё завтра расскажу, беги. – Я прижала девочку к себе, поцеловав в макушку. Запах детских волос меня немного успокоил.

В прихожей раздался шум, и в дверях появился Влад.

– Блин, ну, чего так долго? Я уже извелась вся. Второй час ночи. – Я подошла и ткнулась носом Владу в разгрузку, – я плохая мать, – шмыгнула я носом. – За весь день о детях и не вспомнила.

– А у тебя время было? У нас ЧП. – Влад обнял меня за плечи и повёл на кухню.

– Какое? – Я ещё и плохая жена, думаю только о себе. И слова не дала ему сказать, сразу со своими проблемами.

–Виталич мужика какого-то задушил.

– Мужика? – Я уставилась на Влада, – какого мужика? Он, что имя не помнит? И зачем задушил?

– В том-то и дело, что мужик чужой. Понимаешь вообще, чужой. Познакомиться он с ним не успел. Говорит, услышал шум в оружейной, решил, что это мы вернулись и будить его не хотим. Вышел потихоньку, как он умеет, чтобы нам пилюлей отвалить. Он нам запретил без него оружие доставать. А тут чужой. Говорит и придушил-то слегка. А тот и отдал богу душу. Вот