Придворный Медик. Том 2 - Алексей Аржанов

Андреевич, — поморщился Аристарх Биркин. — Если не составит труда, снимите, пожалуйста, хотя бы «забрало» своего шлема. Не переживайте, инфекция так просто вам не передастся.

Ну-ну, как же! Даже если она не передаётся воздушно-капельным путём, Аристарх может вскочить и коснуться моей кожи. А потом придумает как извернуться, чтобы оправдать свои действия перед другими лекарями.

Зато я буду лежать в отделении вместе с другими пациентами. Стоп…

А! Так вот в чём дело! Теперь понятно, чего добивается Биркин. Решил добраться до шрама столь кардинальными мерами. Паршиво. Из-за его мании страдает много людей. На этот раз он так легко не отделается. Может, доказать его вину я и не смогу, но управу на него точно найду.

Я перестал слушать причитания Биркина и начал осматривать его тело «анализом». М-да, теперь-то я понимаю, в чём проблема. Выставить чёткий диагноз тут и вправду невозможно. Сыпь одновременно похожа сразу на все инфекционные болезни, но при этом отличается от каждой из них.

Этим и славится наука, который занимается господин Загорский. Одних только инфекционных сыпей столько, что десяти пар рук не хватит, чтобы пересчитать их все по пальцам. Но я хорошо разбираюсь в этой сфере. И чётко вижу, что Загорский не ошибается.

Эта инфекция уникальна.

— Зуд, жжение, боль? — принялся опрашивать Биркина я.

— Всё сразу. Отвратительные ощущения. Всё, как я люблю, — усмехнулся он.

— Вам уже назначили какие-нибудь мази? Антибиотики инфекционисты пока что не вводили?

— Нет, господин Загорский не спешит с началом антибактериальной терапии. Не понимаю, правда, с какой стати он с этим медлит, — хмыкнул Биркин.

Сразу видно — в основах лекарского дела он разбирается плохо. Назначать антибиотики, не определив возбудителя инфекция — верх глупости. Эти препараты отнюдь не безвредны. Они оказывают пагубное воздействие на почки, печень, кишечник и многие другие органы. Переусердствовать с антибиотиками ни в коем случае нельзя.

— Меня вообще пока никто не осматривал. Вы — первый, — пожал плечами Аристарх. — Видимо, совсем рук не хватает у нашего отделения. Беда!

Так, погодите-ка… А ведь это очень важно! Есть риск, что никакой инфекции в принципе нет. Как же Загорский сразу об этом не подумал? Может, главный инфекционист не знает о способностях Биркина?

Хотя… Кажется, даже сам Аристарх толком не знает, на что способны его силы. Он выглядел озадаченным. Похоже, он не планировал, что его трюк приведёт к такой вспышке.

Мне кажется, что Аристарх Иванович непреднамеренно создал алгоритм действий для своей магии. И она начала перетекать с одного человека на другого.

Можно сказать, что это — магическая инфекция. И я даже вижу доказательство этому. Жизненная энергия Биркина на нуле. Я не чувствую в нём магию. Кажется, будто он всю её потратил. Хотя имелся и второй вариант — он мог потратить её на работе по прямому назначению. Однако в этом я сомневаюсь.

Получается, если «инфекция» продолжит распространяться — есть риск, что она вытянет из него последние соки и главный дознаватель умрёт.

Не могу сказать, что питаю симпатию к этому человеку, но такой исход меня не устраивает. Ещё неизвестно, как его гибель повлияет на заболевших. Может, они все умрут вместе с ним? Похоже, суть его магии никто толком и не изучал. Она уникальна, но всеми проигнорирована, как невзрачный дефект.

Но что будет, если я всё же освобожу руку и соприкоснусь с «инфекцией»? А затем направлю через Биркина лекарскую магию во всех остальных пациентов… Есть риск, что я всё-таки заболею, и таким образом план Аристарха увенчается успехом. Но… Рискнуть хочется так, что аж ладони зачесались.

Тогда не буду медлить! Пора приступать.

Я расстегнул защитный костюм и освободил свою руку. Биркин выпучил глаза, с трудом сдержал ликующий вопль.

— Что вы делаете, Павел Андреевич? Вы же сильно рискуете! — сдерживая радостный смех, спросил Биркин.

— Ничего особенного. Пытаюсь спасти сразу пятьдесят человек, — заключил я и положил ладонь на покрытую прыщиками кожу Аристарха Ивановича.

По моему телу пробежала волна повреждающей магии. Я быстро нащупал её первоисточник, а затем попытался задать свои алгоритмы. Однако столкнулся с серьёзной преградой. Передача лекарской магии пятидесяти пациентам выдирала из меня клочки энергии. Я чувствовал, как моя сила стремительно заканчивается. Но процесс уже начат, и останавливаться я не собираюсь.

— Ну что, господа, как у вас тут обстоят дела? — в отделение вошёл главный инфекционист. И тут же замер, осознав, что я снял с себя часть защитного костюма. — Павел Андреевич, что вы делаете⁈

Сергей Наумов тут же оторвался от своего пациента и ошарашенно взглянул на меня.

— Господин Загорский, он только что был в костюме! Я не знаю, почему… — пробормотал он.

А затем я почувствовал вспышку. И процесс лечения подошёл к концу.

На глазах у главного инфекциониста все пациенты в отделении преобразились. Сыпь исчезла.

Я с трудом стоял на ногах. Но всё же смог повернуться к коллегам и сообщить:

— Кажется, проблема решена, Юрий Витальевич. Всё дело в…

— Вы… Господин Булгаков… Вы исцелили всех пациентов разом, — заикаясь, произнёс Загорский. — Я догадывался, что проблема может быть в магическом недуге. Но ведь тогда получается… Вы один из тех, кто умеет их лечить? Быть того не может! Таких уникумов почти не осталось! — он выхватил телефон из кармана и принялся набирать чей-то номер. — Нужно срочно связаться с орденом лекарей. Они обязаны вас зарегистрировать!

Так и я сам могу лечить магические заболевания? Нет… Кажется, Загорский неправильно понял. Но спорить я с ним не стану. Этот недопонимание мне только на руку!

Меня беспокоит другой вопрос. Что, чёрт подери, с моим зрением?

Почему вместо коллег и пациентов я прямо сейчас вижу только их скелеты⁈

Глава 21

В инфекционном отделении творился настоящий хаос. Не понятно даже, за что глазу цепляться! Инфекционист Загорский срочно звонит в орден лекарей, поскольку решил, что я умею лечить магические заболевания.

Выздоровевшие пациенты уже вскочили со своих коек, часть из них пытается покинуть отделение, но им мешают сотрудники инфекционки. Сергей Наумов высказывает своё удивление о том, как мне удалось провернуть такой манёвр.

Так ещё и Биркин дёргает меня за руку, уговаривая показать шрам.

И весь этот кавардак я вижу через совершенно новую для себя призму. У людей, окружающих меня нет одежды, нет кожи, органов и мышечной ткани. Только скелеты.

Выглядит со стороны всё это