Шторм и ярость - Дженнифер Ли Арментроут

– Тринити, что ты делаешь?

– Что делаю? – я моргнула один раз, затем два. – Ты спрашиваешь, что я делаю, только что перевернув меня в воздухе?

– Да, – он все еще был сверху, но его рука соскользнула с моего плеча и легла на подушку рядом с моей головой. – Я спал.

– Знаю, – я осмелилась взглянуть вниз и увидела, что он не был голым, слава детенышам горгулий! На нем было что-то похожее на серые спортивные штаны. – Я пыталась разбудить тебя. Звала тебя по имени, но ты не ответил.

– Извини, – проворчал он. – Не привык к тому, что здесь бывают люди.

– Вижу.

– Который час? – Зейн посмотрел в сторону кухни. – Сейчас только четыре, Тринити. Ты должна еще спать.

– Знаю, но я проснулась, потому что почувствовала демонов. Это разбудило меня.

– Я их не чувствую, – голова Зейна склонилась набок, и несколько прядей золотистых волос упали ему на щеку.

– Я более чувствительна к ним, – пришлось объяснить мне. – Обычно я чувствую их за несколько минут до Стражей, вот как сейчас. Здесь демоны, Зейн. Не в твоей квартире, но близко. Возможно, снаружи, на улице или…

– Они, вероятно, снаружи, на улицах, – перебил он со вздохом.

– Ладно. Тогда нам нужно встать и пойти…

– Здесь повсюду демоны, – сказал он, его глаза встретились с моими. Вернее, только один глаз: другой заслоняли волосы. – Вероятно, просто Пакостники разгуливают вокруг. Они единственные, кто активны днем, обычно ближе к вечеру.

– И мы все еще лежим здесь, потому что?..

– Пакостники относительно безвредны, Тринити. Все, что они делают, – возятся с электроникой и прочим дерьмом. На самом деле они не беспокоят людей.

Я знала, что Пакостники в какой-то степени безобидны и выглядят такими же людьми, как я или Зейн, если не смотреть им в глаза слишком пристально: они странно отражают свет. Пакостники были в значительной степени причиной существования закона Мерфи. Если за один день у вас все пошло наперекосяк – сломалась машина, не работают светофоры, закрылась ваша любимая кофейня, а в офисе нет электричества, – скорее всего, за этим стоит Пакостник.

– Ты не… охотишься на них? – спросила я, сбитая с толку.

Зейн долго не отвечал.

– Раньше я охотился на демонов без разбора, независимо от того, в чем они были виновны.

– Разве это не твоя работа Стража?

– Да.

Зейн больше ничего не сказал, и все, что мне оставалось, – уставиться на него и задаться вопросом, во что, черт возьми, я вляпалась. Неудивительно, что он не был лидером клана. Какой из него лидер, если он не охотился на демонов? Кроме того, я никак не могла выкинуть из головы, что раньше Зейн работал с демонами. Но его клан, похоже, доверял ему – по крайней мере, настолько, чтобы позволить мне остаться с ним наедине, даже зная, кто я такая.

– Ты странный Страж, – прошептала я.

Одна сторона его губ приподнялась.

– А ты просто… странная.

– Кажется, я оскорблена.

Полуулыбка превратилась в улыбку.

– Тебе нужно привыкнуть чувствовать демонов. Я не шутил, когда сказал, что они здесь повсюду, особенно низшие уровни, такие как Пакостники.

– Хорошо, – сказала я, потому что не знала, что еще сказать. Я по-прежнему лежала под Зейном, и хотя наши тела не соприкасались, я чувствовала жар, исходивший от его кожи. В последний раз, когда мы были в таком положении, я поцеловала его, и тогда на нас обоих было намного больше одежды. – Итак, эм, ты позволишь мне подняться?

Зейн моргнул, словно только что понял, что я была под ним. По какой-то причине это показалось мне более оскорбительным, чем его слова о том, что я странная. Например, был ли он настолько физически неоднозначен по отношению ко мне?

Черт!

– Да, думаю, позволю, – Зейн плавно откинулся назад, и я выкатилась из-под него, а затем встала с дивана. Его подбородок опустился, когда он прикусил нижнюю губу. Плечи напряглись, он отвел взгляд. – Наверное, тебе стоит попытаться поспать еще час или около того.

Я начала протестовать, ведь мы оба уже проснулись, но именно в этот момент поняла, что не переоделась перед сном в пижаму. Все, что я сделала, – сняла джинсы, то есть на мне были рубашка и трусы, и моя рубашка не была длинной.

Зейн мог видеть мое нижнее белье.

Мои черно-белые трусы с рисунком черепа.

О мой бог!

С пылающим лицом я развернулась и бросилась обратно в спальню, захлопнув за собой дверь. Я прислонилась к ней и закрыла глаза.

Господи, я так влипла!

Было около шести, когда мы с Зейном покинули квартиру, чтобы поговорить с этим другом… который не был похож на настоящего друга.

Прежде чем выйти из спальни во второй раз, я убедилась, что на мне действительно были штаны, и достала набедренную кобуру с кинжалами. Это был еще один подарок от Джады. Я никогда им не пользовалась, но теперь с облегчением увидела, что кобура подходит и хорошо спрятана под гораздо более длинной рубашкой.

Оказавшись в гараже, я уставилась на черный «Шевроле-Импала». Автомобиль был припаркован рядом с каким-то скоростным мотоциклом, и я все еще отчаянно пыталась не думать о том, что Зейн видел меня в нижнем белье.

«Шевроле-Импала» – это было впечатляюще: никогда раньше я не видела такую винтажную машину.

– Ты фанат «Сверхъестественного»?[8] – спросила я.

Зейн обошел меня и открыл пассажирскую дверь.

– До недавнего времени – нет. У меня была машина до того, как я познакомился с миром Винчестеров.

– О!

Он повернулся ко мне, придерживая дверь. Как и на мне, на нем были черные очки – серебристые авиаторы со светоотражающими линзами. Мои же очки были настолько велики, что, вероятно, делали меня похожей на насекомое, а линзы – настолько черными, насколько мне удалось достать.

Эти полные губы, кривая полуулыбка.

– Ты собираешься садиться?

– О, – повторила я. – Да.

Казалось, уже через наносекунду Зейн был за рулем и поворачивал ключ. Двигатель ожил.

– Итак, куда мы направляемся? – спросила я.

– Через реку. Дорога туда не займет много времени, – сказал он, выезжая с парковки и оглядываясь на меня. – Пристегнись.

Я даже не заметила, что не сделала этого: пришлось взять себя в руки. Выехав на улицу, Зейн остановил машину – и я почти прижалась лицом к окну, пытаясь охватить все вокруг.

Это было совсем не так, как раньше, когда я смотрела в окно с высоты птичьего полета.

Здания всех размеров и цветов, казалось, громоздились друг на друге, как толстые пальцы, тянущиеся в раннее вечернее небо, блокируя большую часть угасающего солнечного света.