Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
Нет и нет. Только сам рыцарь знает, что для него честь, что позор. Глядя со стороны, не понимая законов и языка сердца, люди часто считали, что Дику вообще ничто не указ. Он бросается в бой, не взирая ни на какие препятствия, или уклоняется от него, невзирая ни на какие последствия и уговоры. Почему? Потому что так его левый каблук захотел!
На самом деле, Дик всегда с трудом принимал решения. Даже, если знал точно, что — правильно, он мечтал, чтобы никто не заставлял его говорить «нет» и «да», когда он не хочет.[1] Иногда ему хватало немого взгляда с мольбой, чтобы реагировать моментально, а иной раз самых громких криков: «На помощь! На помощь!» — он будто не слышал.
Однажды поздним вечером, на берегу крепостного рва, в небольшой деревянной сторожке его очень ждали. Ждали люди, которые не знали Дика, но слышали о нем многое. Эти люди думали, что им по пути, и готовились встретить Дика как почетного гостя. Даже как избавителя, как спасителя от беды, нависшей над их городом и королевством.
Здесь собралось тайное общество. Каждый из них рисковал лишиться жизни, если о них узнает не тот человек, кому можно верить. А всё это уважаемые в городе люди, и платить своей кровью в их планы отнюдь не входило.
Снаружи послышался цокот копыт… Нет, не стража. Два гонца, посланных неделю назад за помощью, вернулись вовремя. Сообщники напряглись за круглым столом и прислушивались к шагам снаружи. Тот, кто председательствовал на собрании, подал знак:
— Наденьте маски, господа! Прибыл гость…
Двое верных сынов тайного общества Вольная Бранда провели в дверь молодого странствующего рыцаря. Слишком молодого. На вид ему нельзя дать больше пятнадцати. Но все присутствующие точно знали, что ему лет одновременно меньше и намного больше, чем кажется.
Глаза его закрывал черный платок. Переступив порог, мальчишка без приглашения снял повязку и без всякого интереса оглядел общество заговорщиков, обращая больше внимания на грубые деревянные стены, чем на людей.
— Где мы?
— Добро пожаловать, дорогой рыцарь, — церемонно поклонился ему глава общества — маркиз Леого́н — высокий изящный господин в светлом придворном костюме и черной шелковой маске, закрывающей голову и лицо до линии губ. — Вы находитесь в обществе достойных людей, преданных своему королю. Которые очень рады приветствовать в своем узком кругу Благородного Дика!
— Дальше. Место.
— Что? Ах, назвать, где… Западная Эльфа́ла. Долина слёз, — чуть поморщился от сухого делового тона маркиз. — Мы в городе Бра́нда, столице славного короля Викгента.
— Того, что недавно умер?
— Именно. Если ещё точнее, то мы неподалеку от главной крепости Бранды, в центре города, но на задворках королевского замка.
Дик недоверчиво усмехнулся:
— Если не врёте и по первому требованию называете точное место, то зачем соблюдать такую секретность в дороге? — И спросил ещё суше, обращаясь только к маркизу: — Что надо?
Леогон расплылся в улыбке. Под маской видны только его рыже-пшеничные усики и волевой подбородок. И ещё крепкие мелкие зубы. По всем манерам это человек светский, для которого легче проткнуть себе язык раскаленной иглой, чем говорить прямо то, что он думает. Но маркиз прилагал все старания.
— Мы нуждаемся в вашей помощи, рыцарь. Дело в том… Оставьте, пожалуйста, оружие у двери и присоединяйтесь к нашему столу. Мы поясним суть происходящего в королевстве, и тогда наша просьба будет вам лучше понятна.
Дик взялся за рукоять меча:
— Сперва дайте слово, что я свободен и в безопасности.
— Но ведь мы уже…
— Ваше слово, — непреклонно потребовал Дик лично у Леогона.
— Да, разумеется, в этом доме и в этом обществе вы — в безопасности, рыцарь.
Дик повесил в углу пояс с ножнами меча и лесного кинжала и подошел к столу. Но не сел, остановился возле ближайшего края, чтобы хорошо видеть присутствующих. Маркиз также остался стоять.
— Дальше.
— Если кратко изложить самую суть (как я понял, вы не сторонник долгих церемоний), то в нашем королевстве — переворот. После смерти Викгента, единственным наследником и по крови, и по завещанию остался его внук. Увы, несовершеннолетний. Но, предчувствуя, что ему недолго осталось, старик Викгент, к счастью, настоял на церемонии коронации. Условной, конечно. Без нее бы мальчишку вообще близко к престолу не подпустили!
Викгент умер. Естественно, назначили временного управителя из числа близких соратников покойного короля. Однако, сразу стало ясно, что совершеннолетия юного наследника герцог Сто́вольд ждет с единственной целью: заставить мальчика подписать отречение от короны и надеть ее на себя. Мы — сообщество неравнодушных Вольная Бранда, прилагали все силы, чтобы помешать этим низким планам. Но, увы…
Неделю назад король стал совершеннолетним. И теперь находится в заложниках у герцога Сто́вольда, который угрожает убить его, если грамота об отречении не будет подписана к концу этой недели. Наследник содержится под стражей здесь, в крепости. Мы надеемся на ваш легендарный опыт и вошедшую в пословицу доблесть… Верим, вы найдете способ устроить ему побег. С нашей стороны вы получите любое содействие, только прикажите! Когда юный наследник престола будет в безопасности, дальнейшее уже наше дело… Мы рассчитываем на вашу помощь, рыцарь.
— Напрасно.
Вольнобрандцы за столом зашумели, недовольно переглядываясь.
— Разве не ваш девиз: «За всех, нуждающихся в защите»? — вкрадчиво спросил глава общества, Леогон.
— Мой. Но ваше дело, моим не станет.
— Отчего же? — удивился маркиз.
— Давно не участвую в заговорах, к которым не примкнул добровольно.
— Но ведь мы как раз и предлагаем вам, рыцарь…
— Вот и говорю… Нет.
Заговорщики помрачнели.
— Может, дело в деньгах? — маркиз Леогон опасался обидеть этим вопросом Благородного Дика.
— Да, неплохо бы внести… тысяч десять золотых в фонд Братства Дороги за то, что оторвали меня от дел. Возможно, именно сейчас кому-то нужна моя помощь, — живо ответил Дик. Но сидящие за столом не поверили, что их гость говорит серьезно.
— Это шутка, рыцарь?
— Нет. Деньги братству вовсе не помешают. Да и вы могли сделать что-то
