Психотерапия для мертвеца - Александра Власова

и Лизины маленькие ручки тут же затевали «исследование» – хватали любой, попавший в зону досягаемости, предмет и засовывали его в рот или нос. Шли годы, в нашем доме царило обманчивое спокойствие и беспечность.

Я занималась практикой, возилась с внучкой, вела долгие беседы с Алей – большая часть ее размышлений находилась за гранью моего понимания.

Но ничто не могло сравниться с самим счастьем говорить с живой дочерью и наблюдать, как она становится зрелой женщиной.

И тогда я совершила главную ошибку – я расслабилась. Лизонька из прелестной малышки превращалась в очаровательную девушку, дочь разменяла сорокалетний рубеж.

Если я и возвращалась к мысли, что изначально было предначертано нечто иное, то лишь для того, чтобы напомнить себе: «Я – победила. Выходит, была права, когда доказывала клиентам, что человек сам определяет свою судьбу!»

Даже сестра больше не вызывала прежней огненной ярости – она была молодой бестолочью. Наверное, с возрастом Любовь поумнела и, если сохранила хоть каплю человечности, сожалеет о прежних ошибках.

Как только я позволила себе поверить, будто «хорошо» – не временная передышка перед новым сражением, а наше естественное состояние, наказание не заставило себя долго ждать. Я потеряла дочь. Вновь.

На первый взгляд ее гибель вовсе не выглядела как убийство.

Судя по записям в медкарте, в смерти Али виновен только ревматоидный порок сердца. Болезнь протекала строго по клинической картине. Серьезную болезнь мы заподозрили слишком поздно. Легкая одышка и невысокая температура не показались ни Але, ни мне серьезными симптомами – дочь их даже не сразу заметила.

А когда недомогания обострились и моя девочка все же дошла до УЗИ, любые действия были уже бесполезны. Несколько клапанов сердца оказались серьезно повреждены. Их можно было бы поменять, но каждый, кто хоть немного разбирался в медицине, знает: при сильных разрушениях операция не даст результата.

Пересадка сердца тоже ничем не поможет, ревматизм сожрет и его. Нам оставалось только смириться и ждать неизбежного. Все, за что я сражалась, погибло вновь, словно сама Вселенная хотела погубить дочку – моего хрупкого отрешенного эльфа.

Описывать, что пришлось пережить в последние месяцы Алиной жизни, не буду – чересчур больно. Скажу лишь одно: моя собственная жизнь закончилась, как только дочь испустила последний вздох. На земле осталась лишь тень прежней Марьи.

Единственное, о чем оставалось мечтать, чтобы это воплощение поскорее завершилось и у нас появился шанс начать жизнь сначала.

Но сейчас я не имела права уйти вслед за моей девочкой. Впервые после ее кончины было то, что удерживало меня здесь, на земле: любимое дело, клиенты, а главное – внучка, которая нуждалась в заботе. Я не могла оставить Лизоньку на произвол судьбы.

Тем более после того, как судьба обошлась с Алей.

Никто даже представить не может, сколько понадобилось силы для того, чтобы заставить себя переключиться и по кирпичику выстроить новый мир. Я поставила цель: сделать его если не счастливым, то хотя бы приемлемым для существования – ради внучки.

Это не значит, что горе прошло: образ Али был навсегда запечатлен в памяти, иногда – чаще, чем можно себе представить, я тихонько плакала по ночам.

Но продолжала вести прием, заботиться о Лизоньке, пить чай с людьми, которые забегали, чтобы поблагодарить за помощь. От их отзывов на душе становилось немного теплее, и мое существование уже не казалось унылым и беспросветным.

Думаю, я смогла бы вести жизнь почтенной старушки-целительницы до самой смерти, если бы убийца моей Али однажды не заявилась к нам в гости. Эту девушку привела Лизонька. Внучка мне все уши прожужжала, рассказывая, что в их «ковене» – компании подростков, которые пытались заниматься ворожбой, – появилась новая, невероятно талантливая девочка.

Если верить восторженному описанию Лизы, ведьмочка была чуть ли не чудотворцем: и порчи-то она снимает руками без предварительной подготовки, и считывает вероятности событий во время обычного разговора.

– А еще, – доверительно сообщила внучка, – кажется, этой девушке помогают некие силы… Я точно не могу сказать, что они из себя представляют. Может быть, боги или, – неуверенно добавила Лиза, – мощные духи. Бабуль, ты просто обязана познакомиться с моей новой подружкой! Тебе будет интересно, вот увидишь!

Я отнеслась к щебету внучки с долей скепсиса и, конечно, ни на секунду не допускала, что «дар» ее подружки действительно существует.

Скорее всего, «гениальная ведьма» – либо фантазерка, которая старается произвести впечатление на новых друзей, либо Лиза в силу впечатлительности и неопытности сильно преувеличивает ее заслуги.

Только один человек обладал такими способностями. Но в живых ее уже нет. Каково же было мое изумление, когда я вновь увидела дочку перед своим порогом!

Конечно, она выглядела иначе – глаза стали зеленые, а не голубые, и волосы – черные, будто ночь. Но дочке не раз доводилось менять внешность и перерождаться в разных телах. Я смотрела вглубь: цвета ауры и духи, что окружали девушку, – все было до боли знакомо! Лиза представила подружку – я едва смогла устоять на ногах. Даже имя совпадало!

Нет, наверное, это какая-то злая шутка! Но Аля стояла передо мной. Живая.

Дочка смогла найти путь домой. В грудь будто поместили маленькое солнце. Первые несколько секунд я не могла пошевелиться – пальцы подрагивали от внезапно возникшего тремора, у основания горла замер крик ликования. Губы сами по себе расплылись в счастливой улыбке.

– Девочка моя, – заметив смущение на лице гостьи, я поняла: Аля меня не помнит. Нужно быть осторожной, чтобы не шокировать ее и не оттолкнуть от себя… – Лизонька столько о тебе рассказывала. А я как раз заглянула с утра в хрустальный шар – увидела, ты к нам зайдешь! Проходи, милая! Я плюшек да пирожков напекла.

* * *

Спасибо практике: как выяснилось, после пятидесяти с лишним лет работы с людьми я научилась поддерживать диалог, практически не приходя в сознание, даже если собеседник – моя воскресшая дочь.

Я на автомате болтала о всякой чепухе: урожае, созревшем летом на даче, окотившейся в деревне кошке Фроське, а сама судорожно соображала: как Аля могла оказаться здесь?

Если дочь нашла способ вернуться с того света – хоть подобное и невозможно, – то почему не помнит меня? Или передо мной уже следующая ее инкарнация… А может, это я, выжившая из ума бабка, выдаю желаемое за реальность?

Надо мыслить логически: нечасто, но мне приходилось сталкиваться с людьми, чьи ауры похожи между собой. А имя, пусть и не самое распространенное, но все же используется. Нет ничего удивительного в том, чтобы встретить дочкину тезку – чего я, дура