Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера

Офицеры «Великого Актура», тридцативесельной военной галеры, принимавшей участие в подавлении ерифрейских мятежей, были молчаливы, словно безликие столбы-домены, возведенные первым драганским императором вдоль согдарийского побережья. Элита согдарийских войск, носившая в народе название «Жестоких», вообще не замечала Арлинга, который весь путь до столицы совершил под замком в каюте капитана. С ним обращались с почтением, но никто не спешил объяснять, что случилось с Дарреном Монтеро. Про Магду он спрашивать не смел. Вопросы означали, что ему пришлось бы усомниться в ее безопасности. Арлингу хотелось верить в то, что она дома.

Военный хирург ловко вправил ему лодыжку, а после дня вынужденного бездействия и покоя, Арлинг почти не хромал, хотя нога продолжала болеть и сейчас. Отец, конечно же, не предложил ему сесть, но Регарди и не ждал от него такой милости. Они оба были слишком горды, чтобы дать противнику любой намек на собственную слабость.

Наконец, Элджерон дописал строчку и отложил перо.

– Ты меня разочаровал, – сказал он, подняв глаза на сына.

Глядя, как Канцлер искусно прячет чувства под маской, Арлинг испытал настоящее чувство зависти. У него так и не получилось скрыть свой гнев. В кончиках пальцев покалывало от напряжения, а щеки полыхали, словно зарницы.

– Я этому рад, – ответил он, но голос сорвался. Слова прозвучали несерьезно, по-детски, поэтому Арлинг поспешно добавил. – Не ждите от меня благодарности. И прощения я тоже просить не собираюсь. Все, что я хотел вам сказать – уже сказал.

И Арлинг кивнул на письмо, которое сразу заметил на столе Канцлера. Разлинованные листы из тетради по географии выглядели смешно и нелепо среди гербовых бумаг и документов с печатью императора. Два дня назад, которые уже казались прошлым веком, ему не захотелось тратить время на поиски более официального материала. К тому же, листы с неровно вырванными краями показались Арлингу подходящими для выражения чувств к отцу. Сейчас он, конечно, выбрал бы что-нибудь посолиднее. Например, бумагу с перечеркнутым фамильным гербом.

– Ясно. Как нога?

Странно, что отец так медлил. Обычно разнос начинался с первых слов. Или на этот раз Элджерон приготовил что-то особое?

– Я бы хотел узнать ваши намерения в отношении меня, как можно быстрее, чтобы не тратить ни мое, ни ваше время, – сухо ответил Арлинг.

– Не торопись, времени у тебя будет достаточно, – голос отца прозвучал почти ласково, и младшему Регарди стало не по себе.

– Не утруждайте себя угрозами. Я все равно убегу, куда бы вы меня не отправили.

– Значит, смерти четырех офицеров с «Актура» тебе недостаточно?

– Это вы их послали, а не я. Вам лучше смириться и больше не пытаться навязать мне ваше видение мира, Элджерон.

Арлинг впервые назвал отца по имени. Видя, как вздрогнул Канцлер, он испытал ни с чем несравнимое удовольствие. Хоть и небольшая, но месть.

– Чего тебе не хватало, Арлинг? – Канцлер повысил голос, но тут же взял себя в руки. – С детства ты никогда ни в чем не нуждался. Я дал тебе все, но вместо того, чтобы использовать безграничные возможности, ты предпочел праздную жизнь лентяя. Я мечтал о наследнике, а получил трусливого слабака, который способен думать только об удовольствиях. Ты обвиняешь меня в излишнем контроле, но в чем я действительно виноват, так это в том, что не был с тобой еще строже.

– Представляю, как вы расстроились, – равнодушно протянул Арлинг, рассматривая высокий потолок кабинета. Когда-нибудь это закончится. Слушать отца и оставаться спокойным в то время, как его голову занимали мысли о судьбах Магды и Даррена, было невыносимо трудно.

– Почему из всех способов борьбы со мной ты выбрал самый глупый?

Арлинг поджал губы и решил, что вопрос был риторическим. Элджерон должен был понимать, что если бы не случайность – предательство принца Дваро – Арлинг был бы сейчас далеко, и вопрос о победителях и побежденных звучал бы по-другому.

– Прежде чем пытаться играть в политику, тебе следовало лучше изучить правила игры. Участие в заговоре мужчиной тебя не сделало. Ты даже не смог достойно проиграть. Породистые лошадки, охота и юбки лордовских жен – полагаю, выше этого ты уже не прыгнешь. Вопросы чести не для тебя. Такие, как ты, и в тридцать лет считают, что мир состоит из одних развлечений, разница между которыми – степень доступности. И чем недоступней плод, тем слаще. Вы башку себе разобьете ради мгновенного наслаждения, убедив и себя, и окружающих в его смысле. Никогда бы не подумал, что мой сын будет таким ярким представителем этой породы.

Элджерон неторопливо поднялся и вышел из-за стола. Арлинг по-прежнему молчал, считая про себя секунды потерянного времени. Даррен, наверное, уже знал, что его привезли в город и искал с ним встречи. Скорее бы этот спектакль закончился.

– К счастью, ты научился выбирать друзей, – уже мягче сказал Канцлер, останавливаясь напротив него. Он был выше, и Арлингу пришлось поднять голову, чтобы не отвести взгляд.

– Даррен Монтеро достойный сын своего отца. Он спас не только твою, но и мою задницу, между прочим. Мне было бы весьма неприятно тратить время и объяснять Совету Лордов, каким образом заговорщикам удалось похитить военные карты из моего личного архива.

Сердце Арлинга сжалось, а во рту вдруг стало сухо. Удар, о котором он догадывался, все равно получился неожиданным.

– Предатель, – едва слышно прошептал он, пытаясь убедить себя в том, что Канцлер лжет. Элджерон лгал часто, но сейчас его слова звучали чертовски правдоподобно.

– Почему же предатель? Твой друг оказался умнее тебя. Нам, конечно, еще предстоит выяснить, как он оказался втянут в эту мерзкую историю, но то, что он сознался, делает ему честь. А честь – это многое, Арлинг. Признать, что тебя использовали и сделать все возможное, чтобы исправить ошибку – это не предательство, а поступок, достойный благородного лорда.

– Знаете что? – Арлинг сделал шаг вперед, едва не коснувшись кончиком носа подбородка отца. – Я вам не верю.

– Разумеется! – Элджерон ухмыльнулся, обдав сына запахом крепкого табака. – Ты думаешь, что я специально пытаюсь очернить в твоих глазах Даррена, чтобы бросить тень на вашу дружбу. Только мне это, к дьяволу, совсем ни к чему! Молодой Монтеро совершил подвиг, и Согдиана оценит его заслугу. Дваро от нас, конечно, ускользнул, но зато мы раскрыли трех предателей, прятавшихся в Совете, и поймали любовницу принца, которая не успела сбежать с ним на корабле. Твой друг проявил мужество, выбрав правильную сторону. Идти прямой дорогой труднее, чем тропой лжи и уверток.

– Бред какой-то, – прошептал Арлинг, чувствуя, как на лбу выступила испарина.

– Может быть, – согласился Канцлер, продолжая нависать над ним. – Но Магда Фадуна уже призналась и подписала все бумаги.

Регарди почувствовал, что бледнеет и остро пожалел, что рядом не оказалось стула. Пол приобрел странную мягкость и стал проваливаться под ногами, словно Арлинг чудесным образом перенесся из кабинета Канцлера на предательские болота Мастаршильда.

– Магда – любовница Дваро?

Больше сказать ничего не удалось, потому что имя Фадуны вызывало судорожную дрожь в теле и путаницу в мыслях, которые и без того не были слишком трезвыми. Поняв, что Канцлер внимательно наблюдал за ним, Арлинг обхватил себя руками и пошире расставил ноги – для устойчивости.

– Она долго притворялась провинциалкой из Мастаршильда, но, на самом деле, у нее много личин. В Императорской Канцелярии ее знали, как Черную Ифу, воровку и поджигательницу. Она украла не только бумаги из моего архива, но и драгоценности твоей матери. Здесь не просто ловкость рук нужна, а многолетний опыт. Принцу все равно с кем сотрудничать – с убийцей детей или с сыном его злейшего врага. Этот позор будет вечно лежать на тебе, Арлинг.

– Вы даже не понимаете, насколько сильно заблуждаетесь! Магда Фадуна никогда не была Черной Ифой и ничего не крала. Это чудовищная ошибка!

Арлинг не заметил, как сорвался на крик, но Канцлер отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.