Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

камня! – Элдрид пыталась запихнуть разлохмаченные волосы под капюшон, но они намокли, путались и липли к рукам. – Это был тролль, клянусь тебе, настоящий тролль!

– Оттуда? – Хаки подбежал к валуну, пнул его, потом осторожно потыкал острием метательного копья, чтобы не попортить железо. – Эй, ты, хвостатый ублюдок! Выходи! Чего спрятался, трусливая жаба!

Но валун молчал, и Хаки вернулся к девушкам.

– Какое счастье, что ты здесь! – простонала Элдрид. – Но откуда ты взялся? – вдруг опомнилась она. – Почему ты приехал?

Их спаситель опустил голову и отвернулся, не желая отвечать на этот вопрос.

– Ты же Хаки сын Вестейна, да? – Теперь и Рагнхильд его вспомнила.

– Да, йомфру. – Он обернулся и просветелел лицом. – Ты меня помнишь?

– Помню, ты ведь уже приезжал к нам с Эйстейном конунгом. И я уверена, еще ни разу ты не появлялся так вовремя!

– Очень рад помочь тебе, йомфру! – Хаки расплылся в улыбке, и даже его некрасивое лицо прибрело приятный вид.

Рагнхильд благодарно улыбнулась в ответ. Хаки сын Вестейна был одним из людей Эйстейна конунга; из семьи бонда, он тем не менее славился как выдающийся и отважный воин и к тому же собрал себе целую дружину из нескольких десятков человек. Ему было лет двадцать с чем-то; среднего роста, крепкий, с темными, немного вьющимися волосами, с обветренным широким лицом и толстым носом, темной бородкой, он не был хорош собой, и даже белые зубы скорее придавали ему нечто волчье, чем красили. В его глазах стального серого цвета Рагнхильд издавна замечала опасную искру и не доверяла ему. Впрочем, она слышала, что Хаки берсерк, хоть и не видела проявлений этой особенности. Об этом же говорила и весьма потрепанная волчья шкура, наброшенная на плечи вместо плаща и заколотая на груди большой серебряной застежкой. В придачу он носил шапку из черной куницы, крытую дорогим красным шелком с золотой тесьмой, что в сочетании с волчьей шкурой смотрелось очень странно. Но таков был он сам: в нем было нечто дикое, но он очень любил роскошь. На Рагнхильд он смотрел с живым восхищением, улыбался ей открытой дружелюбной улыбкой и всем видом выражал радость от встречи.

– Пойдемте домой! – Элдрид уцепилась за локоть Хаки. – Я едва стою на ногах! Надо рассказать, что на нас напал тролль. Хаки, а где твой брат?

– Мой брат в плену! – Хаки резко помрачнел. – У меня дурные вести для твоего отца, девушка.

– Мы уже знаем, что никому не приходится ждать добра от Хальвдана Черного! – вздохнула Рагнхильд. – И едва ли ты сможешь сказать нам что-то хуже того, что мы уже знаем.

Прядь 5

Новости переполошили всю усадьбу. Тюррни и Эйстейн даже забыли о своей ссоре. Тролль напал на двух конунговых дочерей! Сигурд так разъярился, что готов был идти к валуну и вырвать его с корнем, чтобы найти дорогу к его обитателю, но жена убедила его, что наскоком такие дела не делаются. Весь вечер Рагнхильд и Элдрид заново рассказывали, что и как было. Хаки, появившемуся так вовремя, Сигурд подарил новый шлем взамен потерянного и посадил на вечернем пиру на почетное место.

Новости, привезенные Хаки, тоже не давали поводов для радости. Эйстейн поручил ему найти еще людей для сражения с Хальвданом Черным, но уже собранная дружина оказалась разбита по пути сюда, к тому же брат Хаки, Ульв-Харек, был ранен попал в плен.

– Наш отец остался в усадьбе один, у него почти нет людей, только женщины и самые слабосильные из рабов! – мрачно рассказывал Хаки. – Не знаю, что там теперь.

Тюррни переглянулась с Сигурдом: выходило, что духи не обманули, у Эйстейна конунга не оставалось надежд отвоевать Хадаланд собственными силами.

– Выходит, придется мне поехать к моему родичу Гудбранду херсиру из Долин, – сказал Эйстейн. – Ты не откажешься, Сигурд, приютить на это время мою дочь?

– Разумеется, пусть остается. Моя жена и дочь позаботятся о ней. А если будет на то твоя воля, ты можешь оставить ее у нас и насовсем. – Сигурд улыбнулся, намекая на свои давние намерения на этот счет.

– Очень похоже, что так и будет, – без особой радости буркнул Эйстейн. – Теперь только Один знает, не придется ли мне вскоре потерять и последние свои владения. И лучше моей дочери найти себе новый дом в другом месте, чем стать рабыней Хальвдана!

– Но отец! – воскликнула Элдрид. – Мы ведь еще можем жить в Хейдмёрке! Позволь мне сопровождать тебя! Ты и братья – это все, что у меня есть, не оставляй меня одну среди чужих!

– Разве мы тебе чужие? – мягко упрекнула ее Тюррни.

– Твой отец согласился стать моим родичем еще двадцать пять лет назад, – добавил Сигурд.

– Но здесь под каждым камнем сидит тролль, они просто не дают прохода девушкам, и со мной может случиться то же, что с моей теткой Мальфрид!

– Надеюсь, моей дочери больше повезет, – ответил Элдрид отец, но всем видом давал понять, что вовсе на это не надеется.

При этом он бросил многозначительный взгляд на Сигурда; тот отвернулся.

– Не бойся ты, Элдрид! – крикнул Гутхорм, четырнадцатилетний брат Рагнхильд. – Если мерзкий тролль опять явится, я снесу ему голову!

– Я знаю, со мной будет то же, что с Мальфрид! – в отчаянии шепнула Элдрид сидевшей рядом Рагнхильд. – О боги, зачем я только родилась на свет!

– Не печалься раньше времени. – Рагнхильд сжала ее руку. – Твоя тетка сама ошиблась, а ты уже предупреждена и не сделаешь этого, ведь правда?

При этом она бросила взгляд на свою мать; Тюррни со значением улыбнулась ей. Рагнхильд понимала, что ее мать хочет сказать. Им обеим не было нужды горевать, что сестре Эйстейна не повезло; иначе Тюррни сейчас не было бы здесь, а Рагнхильд была бы дочерью совсем другой женщины. А этого она вовсе не хотела, поскольку гордилась своей матерью, считая ее самой мудрой женщиной всех Северных Стран.

Тюррни вскоре ушла в спальный чулан, и Рагнхильд, видя, что отец еще остается на пиру, обсуждая с Хаки и другими мужчинами последние военные действия, проскользнула вслед за матерью. Ей о многом хотелось поговорить.

– Заходи! – Обернувшись на скрип двери и увидев дочь, Тюррни подошла и поплотнее закрыла дверь. – Ты тоже уверена, что вас хотел утащить тролль, а не просто какой-то бродяга?

– Где водятся бродяги в таких ярких одеждах!

– Может, вам померещилось? Он стоял у зеленого мха, вот вам и показалось, что это его штаны?

– Послушай! – Рагнхильд села на лежанку рядом с матерью и прикоснулась к ее руке. – Я точно знаю, что это был