Хозяин облачного трона - Алексис Опсокополос

тянул за невидимые нити, заставляя меня повиноваться рефлексу. Или отработанному навыку. Чужому навыку.

Хрант Разрушитель. Это был он. Его сущность, похоже, перешла в это тело вместе с моей и теперь рвалась наружу, подсказывая, как надо убивать.

Я тряхнул головой, вырываясь из этого наваждения. И тут же в сознании всплыли цифры. Пятнадцать цифр, чёткая последовательность, как будто выгравированная в памяти. Номер последнего контракта Ферона. И я хорошо помнил, как и при каких обстоятельствах этот контракт был заключён. Это что же получается, вместе со мной в тело несчастного Ари пролез не только Хрант, но и Ферон?

Мысли закрутились вихрем. В этом теле гимназиста теперь сидели сразу три сущности: Иван Орлов, Хрант Разрушитель и Ферон Авиранн. И мозг, казалось, вот-вот закипит от перегрузки.

Но как выяснилось, это было ещё не всё. Я понял, что знаю не только имя орущего придурка — я знал его фамилию, титул, положение. Выходит, бедняга Ари тоже остался в этом теле. Его сущность — четвёртая. Впрочем, меня это уже не удивило. Меня уже мало что могло удивить. Правда, очень уж хотелось узнать: меня — это кого? Кто из этой четвёрки — я?

Не многовато ли — четыре сущности в одном теле? И кто главный в этой каше? Я надеялся, что не Хрант. И тут меня осенило: рассуждаю я всё же как Иван, раз думаю о Хранте, Фероне и Ари в третьем лице. Это радовало. Хотелось верить, что так всё и останется.

А ещё очень хотелось проснуться в своей холостяцкой квартире в Питере, покормить Филимона, сварить себе кофе и забыть эти страшные сны, как… страшные сны.

Но вместо этого я стоял хрен знает где, в каком-то чужом мире, посреди тренировочной площадки, смотрел на визжащего, как свинья, барончика, его испуганных друзей и бежавшего к нам со всех ног наставника Ториана.

— Что у вас там происходит⁈ — истошно орал наставник. — Аристарн! Дарис! Немедленно прекратите!

Глава 2

Наставнику Ториану было уже за пятьдесят, но несмотря на возраст и пару десятков лишних килограммов, он бежал так, словно хотел побить мировой рекорд в спринте. Но мне было не до него. И не до Дариса. Мне нужно было в первую очередь разобраться с самим собой.

Я чувствовал, как в теле поднимается тяжёлая, чужая мощь. Мускулы налились непонятно откуда взявшейся силой, и лишь диким усилием воли я сдерживал себя. Вся моя сущность желала схватить Дариса, сломать ему рёбра и прорваться к сердцу. Точнее, не моя. Сущность Хранта Разрушителя пыталась отодвинуть мою и завладеть телом бедняги Аристарна.

Противиться было невероятно тяжело. Я прямо ощущал, как горячее сердце Дариса бьётся в моей ладони, как по моим пальцам течёт горячая магическая энергия. Хрант всеми силами пытался пробиться сквозь меня, толкал меня к убийству, жаждал крови и чужой энергии.

И, похоже, Дарис это всё как-то чувствовал. Он смотрел на меня с животным ужасом. Глаза барончика, ещё недавно наглые и насмешливые, теперь были круглыми и напуганными, как у загнанного в западню зверька. Он отползал от меня, прижимая к груди сломанную руку, и орал так, что уши закладывало, будто я не запястье ему сломал, а располосовал живот.

Остальные ребята переглядывались, не понимая, что происходит, и по их бледным и растерянным лицам, я понял: происходящее выбило их из колеи. Сломанное запястье — это, конечно, неприятно, но разве это повод кататься по земле и реветь так, будто тебя живьём на кол посадили? Каждый из этих парней прошёл через тренировки, падал, ломал кости, терпел удары. В академии иначе нельзя. Каждый из них представлял, как ведёт себя курсант военно-магической академии в случае перелома конечности, и поведение Дариса шло вразрез с их представлениями. И это их явно пугало.

— Что здесь произошло? — выпалил, наконец-то добежавший до нас Ториан, тяжело дыша.

— Ари сломал руку Дарису, — озвучил очевидное один из ребят.

— И всё? — удивился наставник.

— И всё, — сказал я. — Не понимаю, чего он орёт как девчонка, из-за перелома, который любой лекарь залечит за пару минут.

— Он хочет меня убить! — задыхаясь от крика, выпалил Дарис. — Он пытался вырвать моё сердце!

— Что? — переспросил наставник и посмотрел на меня. — Вырвать сердце?

— Похоже, он ещё и с ума сошёл, — спокойно ответил я, пожав плечами, и, не удержавшись, добавил: — Его надо в поликлинику сдать, для опытов.

Юмора моего никто не оценил, и наставник, поняв, что от меня и Дариса он ничего не добьётся, обратился со своим первым вопросам к очевидцам происшествия:

— Что здесь произошло?

Ребята замялись. Один ковырнул сапогом в пыли, другой почесал затылок, третий состроил такую физиономию, словно его заставляли признаться в самом страшном проступке.

— Мы… просто общались…

— Да, шутили…

— И вдруг Ари напал на Дариса…

Они неуверенно бормотали всякую ерунду, никто не решался сказать правду. Похоже, боялись Дариса. А может, опасались, что раскроется факт того, что они чуть не убили бедолагу Аристарна. Точнее, убили, просто не знали об этом. Так или иначе, несли они всякую чушь, и наставник сразу же понял, что разбираться во всём здесь и сейчас не лучшая идея. Он нахмурился, покачал головой и официальным тоном произнёс:

— Дарис Фраллен! Иди к лекарю и получи помощь, ничего ему не объясняй, просто скажи, что я в курсе. Аристарн Оливар! Отправляйся в свою комнату и жди, пока тебя вызовут к директору. Остальные — на занятия! С вами потом ещё будет отдельный разговор.

Голос наставника не допускал возражений, Дарис поплёлся к лекарю, остальные ребята рванули на занятия, а я пошёл… В общем, куда-то я пошёл, не совсем понимая, куда именно. Потому что, легко сказать — «иди в свою комнату». А где она, эта комната?

Но почти сразу же в голове словно что-то переключилось, и я понял, что знаю, куда мне надо держать путь. Память Аристарна подсказала мне дорогу: какой поворот, какая лестница, какой этаж общежития. Память Ари была во мне, и теперь я мог ей пользоваться.

Шёл я медленно, непонятно, что произошло с беднягой Аристаном, но сил в его теле осталось так мало, что я еле передвигал ноги. Да ещё и жара навалилась — солнце пекло вовсю, зависая высоко над зубцами крыш в ярком безоблачном небе. И судя по его положению, дело шло к полудню.