Испытание чувствами - Глеб Леонидович Кащеев

Ученики кивнули.

Жанна вышла из класса. Для детей объяснение было идеальным. Но, к сожалению, слишком далеким от реальности. По ее данным, выходцев из семей среди диких было уже чуть ли не больше половины. Наверняка об этом заговорят на сегодняшнем совете. Иначе и быть не может, потому что эта тема волнует глав всех семей.

Когда‑то обсуждалось даже уничтожение всех ячеек диких. Это решило бы столько проблем! Каннибалы без пищи и подпитки новенькими тогда исчезли бы, а риск демаскировки эмеров сошел бы на нет. Но пожалели. Сочли угрозу незначительной. Это все мама с ее идеализмом. Она надеялась, что их еще можно излечить и вернуть домой. А теперь… теперь убивать их рука не поднимется. У каждого клана среди диких есть покинувшие отчий дом дети.

Хотя одну ячейку Жанна истребила бы с превеликим удовольствием. Если бы смогла найти. В том, что Глеб собрал вокруг себя толпу поклоняющихся ему подростков, она не сомневалась. Кровь и образование должны были взять свое.

* * *

Алиса снова убрала меч в ножны и отошла к зеркальной стене. Зал был достаточно небольшим. Раньше это ее раздражало, но теперь она считала, что так даже лучше – задача сложнее, и от того больше азарта.

Ее мать, оборудуя это помещение, предполагала, что дочь будет заниматься балетом, поэтому когда‑то здесь стоял станок, а две стены были увешаны зеркалами от пола до потолка.

Алиса поправила волосы и положила ладонь на рукоять меча.

Сейчас она выглядела как мечта косплейщика. Чем‑то девушка действительно походила на героиню аниме: на тренировку она надевала кимоно исключительно белого цвета, который чаще других предпочитала в одежде. Волосы цвета свежевыпавшего снега она всегда стригла в ассиметричное каре: слева над ухом очень коротко, а справа – почти до плеча. Меч сейчас покоился в белых пластиковых ножнах с серебристым узором.

– Готова.

Учитель – глубокий старик-азиат с седой бородой, одетый в черную мешковатую одежду – с закрытыми глазами сидел в углу зала на коленях. Казалось, что он спит или находится в глубокой медитации, но, услышав Алису, он опустил руку к лежавшему на полу пульту и нажал кнопку.

Аппарат у дальней стены выплюнул теннисный мяч.

Алиса в тот же момент оттолкнулась и бросилась вперед. Одним плавным изящным движением она выхватила меч и рассекла мячик. На пол упали две неровные половинки. Таких там уже лежало десятка два.

– Почти промазала, – сказал Учитель, не открывая глаз.

Она подняла с пола неровный кусочек. И правда, мяч был разрублен не пополам: с него оказалась срезана крышечка.

– Черт! – Алиса вытерла пот со лба и снова вернулась к стене. – Готова!

На этот раз она и вовсе промахнулась, мяч просвистел мимо ее лица и врезался в зеркало. На пол звонко посыпались блестящие осколки. Она в недоумении обернулась. Давненько ей не приходилось менять зеркала.

– Как легко вывести тебя из равновесия, – равнодушно заметил Учитель.

– Так только у вас получается, – усмехнулась Алиса.

– У кого угодно получится, если он будет знать твои болевые точки. До этого дня я думал, что у тебя их ровно две, как и у всех эмеров. Одна – гиперкомпенсация эмоциональной дыры. Ты лишена того, чем можешь управлять у других. У тебя недостает страха, и поэтому ты обожаешь риск. На эту страсть тебя легко подловить.

– А вторая?

– Она тоже у всех эмеров практически одинаковая – тщеславие. Одно из следствий вашей неспособности любить других: больше всего вы любите себя.

Алиса помотала головой:

– Любовь к себе – это эгоизм…

– Эгоист уверен в собственном совершенстве, а вы нет, ведь с точки зрения полноты эмоций вы ущербнее людей. Поэтому вам непрерывно нужно искать подтверждение тому, что вы всех в чем‑то превосходите, и всячески демонстрировать это превосходство. Это и приводит к тщеславию.

Алиса задумалась:

– Что‑то обе версии совсем мне не подходят.

– Вторую ошибку ты допустила именно из‑за тщеславия. Мое замечание задело тебя, и ты решила что‑то доказать, вместо того чтобы успокоиться и очистить разум.

– Но ошибаться‑то я стала раньше.

– Это приводит нас к третьей болевой точке. Твоей личной. Тебя кто‑то беспокоит. Тот, с кем ты приехала к дому. Ты продолжаешь думать о нем, хотя я неоднократно говорил, что во время занятий разумом должна владеть пустота.

– Откуда вы знаете, что я приехала не одна? Никто не мог нас видеть! – возмутилась Алиса, но ответа не дождалась.

Тогда она подошла к Учителю и присела рядом.

– Давно хотела у вас спросить. Вы знаете эмеров лучше всех, но всегда говорите о нас во втором или третьем лице. Всегда «вы» или «они», но никогда не «мы». А сами вы кто?

– А ты как думаешь? – Учитель наконец открыл глаза и посмотрел на девушку.

– Человека бы никогда не пустили в семью или давно убили бы, согласно второму основному правилу. Но, кажется, вы и не эмер. Никогда не видела, чтобы вы подпитывались эмоциями, а мы без этого не можем. Да и аура у вас какая‑то… никакая. Вдруг вы тот самый супер-эмер? Избранный? Это ведь вы придумали легенду, в которую все поверили. Сначала этим занималась бабушка, а теперь и мама вовсю ищет этого самого уникального, а вы всегда сидели тут и посмеивались, глядя на их старания.

Уголки рта учителя поднялись в едва заметной улыбке.

– Тщеславие. Опять оно говорит. Ты пытаешься смотреть на меня через эту чуждую мне эмоцию. Нет. Я не избранный. Тот станет надеждой на спасение для всех эмеров и одновременно величайшей угрозой для них. А я лишь старый скромный монах, который обучает самоконтролю юных девиц.

– Ну да, будь я избранным, говорила бы точно так же, – фыркнула Алиса.

– Ты слышала, как звучит предсказание? – спокойно спросил Учитель.

– Нет… Вряд ли. Только со слов мамы.

– Она тоже никогда не слышала оригинала. Даже твоей бабушке не хватило внимания, чтобы запомнить его полностью. Она уцепилась за саму идею и не захотела замечать детали.

– Какие? Что они упускают? – Алиса так заинтересовалась, что подалась вперед и вся превратилась в слух.

– Избранным не рождаются. Это процесс развития, воспитания. Он должен вобрать в себя силу и слабости людей, эмеров и каннибалов.

– Каник-избранный? – фыркнула Алиса и расхохоталась. – Но ведь пути назад нет: как только ты высосал другого эмера, ты навсегда превращаешься в каннибала. Вы хотите сказать, что на самом деле мама не там ищет?

– Она вообще не ищет, – слегка улыбнулся Учитель. – А я хотел сказать только то, что сказал.

Алиса задумалась:

– Кстати, вы изящно ушли