Александр Зорич - Сомнамбула-2. Другая сторона Луны

Что им еще оставалось? Врачи пока не допускали их к вылетам, максимум, что разрешалось выздоравливающим – нести вахту на борту крейсера. Да и летательные аппараты им по штатному расписанию не полагались…

– Ну вот, опять на галерке скучать, – с грустным вздохом сказала, втыкая ложку в малиновое желе, Ирина. Не слишком привлекательная внешне, она все же была очень симпатична Максиму. Но не как женщина – как друг.

Максиму отчего-то казалось, что он знает резкую, мужиковатую Ирину целую вечность. Несмотря на то, что в реальной жизни они были знакомы всего несколько недель… Впрочем, так ведь и бывает с настоящими друзьями?..

Максим тоже взялся было ковырять десерт: шоколадное мороженое со снежной шапкой из взбитых сливок. Как вдруг, грохоча по палубе магнитными ботинками летного скафандра, в трапезную ввалился запыхавшийся гигант Роберто Квалья.

– Верховцев, Бекасова! Чего расселись? Быстро за мной!

– А я? – с надеждой спросил, привставая, все понявший Шагаев.

– А ты сидишь пока. Позвоночник после всех твоих переломов таких перегрузок пока не снесет!

– Ты хочешь сказать, мы… нас допустят к пилотированию? – не веря своему счастью, переспросил Максим.

– И хочу, и скажу, – расхохотался Квалья. – Скорее! У нас из-за приказа о спасательных шлюпках некомплект пилотов первой и высшей классности.

– Да здравствует некомплект! – просияла белозубой улыбкой Ирина Бекасова.

– Да здравствуем мы, – подмигнул ей Максим.

Максим был почему-то уверен, что его посадят пилотом на спасательную шлюпку. Но туда определили самых малоопытных пилотов второго класса.

Ему достался маленький вспомогательный корвет, изготовленный умельцами звездных борцов в мастерских на борту крейсера «Заря Свободы» из двух орбитальных такси.

Получившаяся в итоге забавная конструкция с огромной решетчатой корзиной, врезанной между двумя стремительными крылатыми дельтами такси, носила имя «Верблюд».

Почему «Верблюд» – Максим понял не сразу. Поначалу он, наивный, думал: все из-за того, что в какой-то из проекций конструкция вышла двугорбая. Но после первых пяти минут за штурвалом импровизированного корвета стало ясно: ориентационные движки у машины были хронически разрегулированы и плевались – плевались омерзительно и вызывающе – недожженными компонентами топлива.

Взлетев с «Вольного», Максим, Ирина и еще три пилота на авиетках поступили в распоряжение Квальи, которому, разумеется, достался самый внушительный борт – ракетная платформа «Василиск», дооснащенная пятисотметровыми лапами-захватами астероидного харвестера.

Таким образом этот нафаршированный корабль мог не только атаковать супостата плотными ракетными залпами, но при необходимости и участвовать в добыче полезных ископаемых.

– Ну что, пристроились за мной и погнали, неудачнички, – скомандовал Квалья своим звучным голосом.

Подопечные отвечали ему нервными, но все же радостно-нервными голосами:

– Уже летим, командир!

– А можно вопрос?

– Можно Машку. Отставить! Что за вопрос?

– Что мы будем делать? Какие наши задачи?

– Если совсем просто, мы должны схватить кусок во-он того астероида, да кусок покрупнее, и притащить его на «Вольный»!

– Ну, хорошо. Положим, ясно, что хватать будешь ты, – рассудительно заметил кто-то из пилотов. – У твоего «Василиска» манипуляторы вон какие! А у нас даже хоботов нет! А если и есть, то только богоданные. Ими астероид не прихватишь…

Эфир огласился озорным смехом. Среди прочих совой ухала Ирина Бекасова.

– Вот именно что манипуляторы! – посмеиваясь, ответил Квалья. – Под них и движки должны быть от настоящего харвестера – десять «Циклонов-500» и ни одним меньше. А у меня проржавелое старье, снятое с межпланетного госпиталя прошлого века постройки… Поэтому придется вам меня толкать! И вообще – разберемся на месте. Тишина в эфире!

На месте оказалось, что все не так просто.

Для начала выяснилось, что намеченный к похищению обломок астероида, нашпигованный волей межпланетных сил бериллидом скандия под самую завязку, вращается вокруг своей оси с изрядной скоростью. И если его просто обхватить манипуляторами «Василиска», то манипуляторам можно будет сказать сердечное итальянское «чао». Чтобы захватить астероид, его вращение следовало притормозить.

Для этого, в свою очередь, надлежало посадить на астероид как можно больше летательных аппаратов, заякорить их, а затем при помощи тяги двигателей погасить часть вращения.

Эту блестящую концепцию спасения материальных ценностей из загребущих лап «Танцоров вечности» Квалья и изложил вверенным ему пилотам.

Новости были приняты без восторга.

– А получится? – с сомнением спросила Ирина Бекасова. – Что-то больно сложно.

– Да нам может элементарно топлива не хватить! Это же какой импульс надо развить! – высказался пилот, имя и фамилию которого Максим узнал значительно позже – его звали Феодосий Мажаров.

– Точных данных о массе астероида у меня нет, – ответил Квалья. – Поэтому гарантий никаких быть не может! Кому это не нравится, пусть убирается назад, в мир гарантий, ипотек, займов, прогнозов и прочего проприетаризма!

Делать было нечего – оставалось выполнять.

Первой на астероид села бесстрашная Ирина. И мало того, что бесстрашная! Как великолепно она владела своей машиной! Как тонко чувствовала крен и тангаж! Каким совершенным был ее глазомер!

Когда ее восьмисоттонный орбитальный буксир по имени «Буян» устроил свой массивный зад на астероиде и выбросил якоря на длинных коленчатых лапах, Максим не удержался от вопля восхищения в эфире:

– Ирка! Ты лучшая! Завидую!

– «Завидую» в карман не положишь, и глотку им не промочишь, – ответила Ирина. – С тебя дюжина красного пива!

– Железно!

Теперь настал черед Мажарова.

Он выполнил маневр значительно грязнее Ирины. И вдобавок потратил на него втрое больше времени. Но осуждать его, конечно, никто не решился. Нечестно осуждать кого-то за то, что он – не ас!

Двое других членов группы после череды мучительных маневров присоединились к Мажарову и Ирине на поверхности астероида.

– Ну что, Макс, теперь твоя очередь, – это был Квалья. – Смею заметить, твоя задача – самая легкая. У тебя есть возможность учесть опыт других…

Однако Максиму задача вовсе не казалась легкой.

Вращение астероида подавляло. Гипнотизировало. Вводило в какой-то противоестественный, жутковатый ступор. Максим приблизился к объекту на минимально безопасное расстояние и впился глазами в приборы.

Поскольку астероид и близко не являлся по форме шаром, в ходе его вращения дистанция от «Верблюда» Максима до поверхности гуляла в очень широком диапазоне – от ста до девятисот метров. Когда под «Верблюдом» проносилась компактная горная цепь, высота падала. А когда пустошь, усеянная ударными кратерами – возрастала.