Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

– Вот я тебе и подсказываю, – сказал Игорь с просветленным лицом. – А там внизу будешь прятаться, если тебя начнут обстреливать из танков, а здесь будешь стрелять, когда попрут.

– Вот спасибочки… – обрадовался Витя. – Вот спасибочки… Я и сам думал, что неверно выбрал позицию, а вот как верно – докумекать не могу. Истинно сказано: одна голова – хорошо, а две лучше!

Игорь Божко расплылся в улыбке. Несомненно, он был счастлив, как никогда. Костя понял, что Игорь вспоминает свою юность и себя в Афгане, такого же необученного и беспомощного, как Витя Петров.

Петров же скатился вниз, достал откуда-то огромную штыковую лопату и так же бодро вскарабкался на холм.

Сашка наконец-то одумался и схватился за «соньку». Кадр действительно был удачным: боец в контрсвете, окапывающийся на вершине холма, только земля летит на фоне неба и облаков. Всё-таки есть у Сашки профессиональное чутье, подумал Костя, выбираясь из холмов. Может, я его всё-таки прощу? Завета сосредоточенно шла за ним, и он периодически оглядывался, примечая, как она легко и грациозно идёт и как ставит ногу – уверено и ловко. Игорь, думая о чём-то своём, двигался за ней и тоже оглядывался, пока их не догнал вдохновленный Сашка с «сонькой» на плече.

Форт «Петрополь» всё ещё огрызался огнем, но уже не так бодро, с частыми паузами между залпами. То ли противник выдохся, то ли Большаков сплоховал. Нет, думал Костя, шагая через кусты и кочки к дороге, просто ухандокали немцев, или… или наоборот, но об этом как раз думать и не хотелось. Не верилось что гениальный Большаков так просто сдаст древнюю крепость. Не за тем он здесь сидит, как кость в горле у немцев. Да и наши не позволят, думал Костя. Отобью и защитят. Ему почему-то хотелось думать, что на войне всё продумано и учтено, что война, как в учебнике, без хаоса и поражений, стоит только налечь на противника всем миром, как он побежит с позором назад в свою Европу.

«Ниссан», который так и не загорелся, печально торчал на дороге посреди леса. Сашка залез внутрь, покопался между сидений и вытащил кусок раздавленного сыра и кусок колбасы. Колбасу он выбросил, потому что она уже стала несъедобной, а сыр принялся раздавать:

– Ешьте… ешьте…

Сыр пахнул машиной, но был вполне съедобен. Завета смотрела на Костю счастливыми глазами, словно прорвало плотину чувств, даже Сашка и Игорь стеснительно отворачивались. Что я буду делать с ней? – внезапно подумал он. Ехать в Москву? А там Ирка Пономарёва, которой я обещал жениться. Кто меня тянул за язык? Что делать? Что делать? Надо на что-то решаться ещё до того, как этот вопрос встанет ребром. А рано или поздно он встанет. Как я буду выглядеть? В глазах одной – предателем, в глазах другой – рыцарем. Надо делать выбор, думал Костя. Ох, как надо! Выглядеть плохо он не хотел в любом случае.

Вдруг со всех сторон одновременно раздалась стрельба. Костя ничего не понял и оглянулся на холм Вити Петрова. Там тоже стреляли. Были видны пулеметные вспышки. Петров бил длинными очередями в сторону реки. Однако к уже привычным звукам АКМ, как чужая речь, добавилось стрекотание американской М-16. Это было очень и очень плохо. Откуда здесь М-16? – только успел подумать Костя, как над их головами пронесся целый рой пуль. Игорь Божко, как истый военный, присел, определив направление отхода, и махнул рукой:

– За мной! – он подался с дороги в ближайшие кусты.

Однако молодой осинник, хотя и скрывал от противника, но не давал защиты, и на голову то и дело сыпались ветки, а то и тонкие стволы деревьев. Достаточно было одной, даже неприцельной очереди, выпущенной чуть ниже, и они полегли бы в осиннике все, как один.

Костя, чертыхаясь, полез вперёд, ориентируясь на звуки стрельбы. Особенно густо стреляли с двух направлений, справа от реки и там, где стояли российские подразделения. Наверняка следовало бежать прямо в город. Завета прошептала так, что об ощутил её дыхание:

– Я боюсь, – и прижалась.

Он вздрогнул.

Последнее время Ирка Пономарёва делал всё, чтобы возбудить в нём настороженное отношения к нежностям, поэтому он невольно сравнивал всех своих знакомых женщин с ней, и если женщины были нежнее Ирки, он настораживался, как пёс над отравой. В общем, она его испортила ещё до свадьбы, это он уже потом понял. Сейчас у него была реакция на то, что он понял.

Как они выскочили из осинника, Костя и сам не сообразил, может, и не стоило его покидать вообще до сумерек. Только они не пробежали и ста метров, как наткнулись окопы, в которых, судя по всему, только что произошла рукопашная схватка. Тут и там лежали трупы и умирающие. Кровь ещё не успела впитаться в иголки. Её запах ударил в ноздри. Завета ойкнула и отбежала в сторону. Сашка схватился за камеру. Костя сделал глотательное движением, и позавидовал Игорю.

– Что ты хочешь снять? – нервно спросил он, оглядываясь вокруг и на Завету, которую рвало.

Игорь почему-то сорвал с плеча АКМ. Лес был всё тот же, прежний, всё те же рукотворные холмы, заросшие у основания весенней травой, высились и справа, и слева, и позади. Только теперь этот лес источал тревогу. Она словно повисла в воздухе и пряталась за каждым бугорком или веткой. А ещё лес был полон мертвецов.

– Да, хочу снять, – убежденно сказал Сашка, приводя «соньку» в боевое положение.

Костя собрался заявить, что надо быстро уходить, что Сашкины съемки плохо кончатся, но не успел. Совсем близко раздались очереди. Пули полетели роем. Костя упал, ткнувшись лицом иголки, и через мгновение услышал шуршание множество шагов, а затем увидел, как рядом ходят люди в серых берцах и говоря на очень плохом русском:

– О! Это они! Я узнал этого! – кто-то ткнул ему в плечо автоматом: – Повернись!

Костя повернулся. Это были американцы в пустынной форме, не меньше двадцати человек. Они сидели полукругом, выставив перед собой оружие и с тревогой вглядываясь в чащу. На лицах у них был написал страх и желание поскорее убраться назад за реку. Костя узнал рябого капрала Роя Чишолма из Кентукки. Рядом с ним стоял сержант, который говорил на ломаном русском.

– Вставай! Ты арестован!

Костя поднялся:

– Почему? Я тележурналист!

– Разберёмся, – плохо выговорил сержант.

Рой Чишолм уже докладывал по связи. Костя уловил знакомое звукосочетание: Билл Реброфф. Лейтенант! – вспомнил Костя. Кто же ещё?!

Рядом уже стояли Сашка, Завета и Игорь. Свой АКМ Игорь предусмотрительно забросил