Zадача будет выполнена! Только вперед - Николай Петрович Марчук

лоб, глаза, стекает по шее за ворот, одежда насквозь мокрая, калории, которых, наверное, в моем теле уже и не осталось вовсе, улетают пачками. Хотите похудеть – приезжайте на войну, здесь вы гарантированно сбросите лишний вес и приобретете идеальную форму тела. Если вас, конечно, не убьют.

Воздух пропитан запахом гари, огня и дыма. Где-то в селе бушует вулкан. То ли топливозаправщик загорелся, то ли еще что-то подобное, но пылает будь здоров. Смог и сажа вперемешку с горячей пылью витают в воздухе, забивая нос и рот, мешая дышать. Воздуха и так не хватает, а тут еще вместо привычного кислорода какая-то жуткая смесь, которой невозможно нормально дышать.

Где-то недалеко грохотали орудия. Из тех данных, что нам передал пленный Мыкола, я знал, что с этой стороны села была скрытая позиция двух 122-миллиметровых САУ «Гвоздика». Координаты самоходок были переданы в тыл, но поскольку они сейчас активно работают, значит, их не подавили. Собственно говоря, моя группа и заходила с этой стороны села, чтобы уничтожить вражеские САУ. Ничего, сейчас займем выгодную позицию и рассчитаем «Гвоздики» из «Мух», благо, в отличие от танков, броня там никакая.

Было слышно, что помимо «Гвоздик» где-то чуть подальше работают минометы, трещат пулеметы и отрывисто рявкают АГС, а еще где-то уже далеко грохочут танковые пушки. Колонна бронетехники успела выскочить из Вишневки до того, как тут легли ФАБы, и сейчас на подступах к селу гремит бой, в котором группа Пестика пытается остановить превосходящие силы противника.

Надо двигаться шустрее, парням сейчас нужна наша помощь. Заткнем «Гвоздики» – нашим пацанам уже легче будет.

Есть! Дополз до разрушенного сарая, от которого остался только угол из двух стен.

Фу-у-у! Что за вонь?! Тлетворный запах застарелой мертвечины, которая распухла на летнем солнышке, перебил вонь гари.

Москвич уловил изменение моей мимики, понял, что я унюхал, и тут же ткнул пальцем в открытый лаз погреба, который когда-то был внутри сарая. Оттуда явственно несло мертвечиной.

– Погреб, полный трупов, – одними губами прошептал Москвич, – не меньше десятка тел, все без одежды. Гражданские. Есть совсем свежие.

Москвич на самом деле не из Москвы, у него просто фамилия Москвин. Леха из Саратова, до войны работал инструктором в спортзале. Глаза у нашего сапера ошалевшие, он впервые увидел братскую могилу, полную гражданских.

Суки! Твари! Изверги! Даже землей не засыпали! То ли совсем страх потеряли и ничего не боятся, то ли планировали еще мертвых тел накидать. И ведь зуб даю, что все трупы – местный мирняк, то есть те самые украинцы, которых ВСУ должны защищать от нас, коварных орков. А на самом деле эти всуки своих же сограждан кошмарят и вот в таких погребах братские могилы устраивают.

В вонь мертвечины вплетались запахи гари, взрывчатки, пыли и еще нескольких десятков зловоний, которые создают тот самый аромат войны.

Война – это кислый запах кордита, щекочущий ноздри, запах полыхающих соляры и резины, запах плавящегося от нестерпимого жара металла. Это приторный, сладкий запах горящего жира – человеческого жира. Это запах неделю не стиранных портянок, вонь дерьма и мочи из отхожего места, в которое сперва бегали, стыдливо прикрываясь фанеркой или куском маскировочной сетки, а потом на это стало просто наплевать. Это запах разлагающегося на солнцепеке трупа с темно-зеленой гнилостной венозной сетью и выклеванными птицами глазами, валяющегося у подошвы простреливаемой высотки, – трупа, до которому никому нет дела.

Война – это запах дыма дрянных сигарет без фильтра, замешанный на перегаре от самодельного пойла, которым поминали ребят, не вернувшихся со вчерашней захлебнувшейся атаки. Ее запах – это запах печеных яблок, висящих на обугленной яблоне возле руин дома, в котором уже никто и никогда не будет жить. Она пахнет сгоревшими на корню налитыми колосьями хлеба. А еще это спиртово-гангренозная вонь санбатов, окровавленных бинтов, втоптанных в грязь окопа пополам с гильзами, – бинтов, которые не пригодились тому смешному рыжему пареньку из позавчерашнего пополнения: он просто умер от зазубренного осколка в живот.

Запах войны – это запах дешевого одеколона, которым освежился твой сосед по нарам, побрившись перед своим последним боем. Ее запах – запах крови, адреналина, страха и лютой ненависти на ментальном уровне.

Эта ненависть – ненависть ко всему, что там, в этом селе, где сейчас укрылись твари, свалившие в эту общую братскую могилу своих ни в чем не повинных соотечественников. И пусть умом я понимал, что среди защищавших Вишневку бойцов ВСУ большая часть, скорее всего, напрямую не виновата в расстреле мирных граждан, но зуб даю, многие из них знали, что кто-то из их побратимов – маньяк и садист, издевавшийся над гражданскими и убивавший их. А значит, так или иначе, они все со-участники этого преступления.

Все-таки не удержался и заглянул внутрь погреба, подсвечивая себе фонариком. Гора трупов. Именно гора! Видно, что сваливали мертвые тела вниз, особо не заботясь, как они там лягут, вот трупы и лежали горкой друг на дружке. Мертвецы без одежды, обоего пола, видна парочка совсем юных тел. Заметны следы пыток и издевательств. Сверху лежал труп молодого парня с татуировкой тризуба на плече, голова и пах прострелены. Похоже, что кто-то из всук казнил своего же.

Не знаю, как обстояли дела на самом деле, но, скорее всего, кто-то из офицеров гарнизона в Вишневке – законченный садист и извращенец. Думаю, что он с подельниками похищал местных граждан из соседних сел, а может, и из самой Вишневки, пока в ней еще были жители, мучил их, а потом убивал, скидывая тела в эту братскую могилу.

– Пленных не брать! – одними губами повторил я приказ собравшимся возле братской могилы товарищам по оружию.

Парни понятливо закивали. Пленных сегодня не будет…

Пикнул таймер на часах. Время перерыва в работе самодельного РЭБ.

– Всем! Всем! Всем! – скороговоркой забубнил я в радиоэфире. – При досмотре села обнаружена братская могила со зверски замученными мирными гражданами, среди которых дети. Поэтому приказываю: пленных при зачистке Вишневки не брать! Приказ передать в «крепость» и… далее. Как поняли?

– Плюс! – отозвался Бамут.

– Плюс! – отозвался Пестик.

– Плюс! – прорвался сквозь шум помех Джокер.

Может, и не стоило так палиться и в открытую вещать в эфире, пусть и по цифровой рации, но мне очень хотелось, чтобы информация о нашей страшной находке стала известна как можно большему числу лиц.

Втянул носом воздух. Хотя какой тут, к черту, воздух?! Коктейль «Война» заказывали? Два по двести – получите, распишитесь!

Война пахнет свежевскопанной землей, в иных местах повсюду запах мокрой глины. Когда на войне ты