Импровиз. Одиночество менестреля - Владислав Адольфович Русанов

— Я работаю на Ильзу Железный Зуб.

— На Ильзу… — Протянул Коло. — И сколько она дала?

— Тридцать «башенок».

— Неплохо.

— Не отдам, — зашипел Чучу, хватаясь за кошелёк, по-прежнему спрятанный за пазуху.

— Отдашь. — Коло вразвалочку зашагал к нему и вышибалы поспешно уступили ему дорогу, хотя каждый был шире вдвое и выше на голову. — Не зли меня, червяк. Отдай деньги!

— Не отдам…

— Вот же зловредное существо. Верни деньги Ильзе. С тобой у меня будет отдельный разговор.

— Не отдам… — Чучу присел и как будто попытался вытащить что-то из-за голенища растоптанного и дырявого сапога.

Коло ударил без замаха. Коротко снизу верх.

Сухорукий хрюкнул, завалился навзничь, заскулил, корчась от боли. Наступив ему на здоровую руку и брезгливо поморщившись, Щёголь разорвал засаленную рубаху на груди поверженного противника, поковырялся за пазухой. Вытащил кошелёк.

— Ваш? — спросил он у охранника.

— Похож. — Пожал плечами старший.

— Лови. Пересчитай.

— Я верю. Ты при мне доставал.

— Я-то при тебе, но этот говнюк мог что-то потратить. — Коло поравнялся с Офрой, не обращая внимания на подёргивающего руками и ногами Чучу. Сунул ей в руки то, чем сбил сухорукого с ног. — Тебе нёс. Хотел предложить пострелять. Теперь наверняка дуги повело, придётся мастеру отдавать.

Девочка с удивлением увидела маленький арбалет. Для стрельбы одной рукой. Изящный, лёгкий и настолько красивый, насколько могут быть красивыми орудия, придуманные одними людьми для убийства других.

— Посчитал? — Это Коло спросил у вышибалы, который так и стоял с мешочком на ладони.

— Я тебе верю, Щёголь.

— Я это слышал.

— Прости, что так получилось. Я не думал, что перебегаю тебе дорогу. Уверен, Ильза тоже так не думала… Это всё он! — Старший не сильно, скорее, напоказ пнул Чучу по голени.

— У Ильзы только в одном её железном зубе ума больше, чем у вас троих. Передай ей — мне неловко, что так получилось. Я обязательно зайду к ней поговорить. Объяснюсь. Вряд ли мы поссоримся.

— Конечно, Щёголь. Вы не поссоритесь.

— Если я узнаю, что там денег меньше, чем тридцать «башенок», я очень расстроюсь, — наигранно вздохнул Коло. — В любом случае, передай Ильзе — с меня бутылка бурдильонского.

— Обязательно передам. Так мы пойдём?

— Идите… Нет, постой!

Вышибала втянул голову в плечи, ожидая чего-то неприятного.

— Лови! — В свете луны сверкнула монетка. — Это вам на двоих с возмещением ущерба.

Серебряная «башенка» исчезла в кармане старшего.

— Спасибо! Какого ущерба, Щёголь?

— Вы зря таскались в такую даль.

— А-а-а… Да чего там, мы на работе…

— Назад не торопись. Выпей вина в любой забегаловке. Да хотя бы в «Орущем хряке». Это вам по пути. Только, умоляю, закажите что-нибудь пристойное, не наливайтесь дешёвым пойлом.

— Как скажешь, Щёголь! Ну, мы пойдём?

— Идите уже! Не забудьте передать Ильзе, чтобы ждала меня в гости.

Тяжёлые башмаки громил протопали и стихли в отдалении.

Чучу продолжал поскуливать, ворочаясь на щебне.

— Кто ты? — спросила Офра, глядя на своего спасителя снизу вверх.

— Меня зовут Коло́.

— Но кто ты?

— Я убийца. Я убиваю за деньги. За очень большие деньги, поскольку выполняю свою работу очень хорошо.

— Ты сломал мне нос Щёголь… — прошамкал Чучу.

— Судя по звукам, ещё и зубы выбил. И не жалею. — Коло подошёл к нему, склонил голову к плечу. — Знаешь, почему я считаю тебя и таких, как ты, говнюками? Нет, не потому, что ты оказался на самом дне. Удача может повернуться задницей к любому из нас. Не потому, что у тебя высохла рука. Я всегда искренне жалел калек, если они сохраняют человеческое достоинство. Даже не потому, что тебя кормит орава детворы, угодившая к тебе в рабство. Каждый зарабатывает на жизнь, как может. Я считаю тебя говнюком потому, что тебе нравится показывать свою силу тем, кто слабее тебя. Когда ты знаешь, что не можешь получить отпор, ты — герой. А когда получаешь по зубам, то начинаешь ныть и кривляться, чтобы вызвать жалость. Поэтому ты — говнюк. Говнюком родился и говнюком умрёшь. — Коло повернулся к Офре, сверкнув белозубым оскалом из-под тёмной полоски усов. — Как тебя зовут, девочка?

— Офра.

— Красивое имя. Нездешнее, как и моё.

— Я не знаю, кто мои родители.

— С каждым может случиться. Скажи, Офра, чего бы тебе хотелось сделать с этим червеобразным слизнем? Вот прямо сейчас и больше всего.

— Я н-не знаю… — Заикаясь от волнения, чего никогда раньше за собой не замечала, проговорила она. Выпрямилась, обошла кругом успевшего сесть Чучу. Поглядела, как он размазывает по лицу слюни, смешанные с кровью. — Голову отрезать. И к заднице приставить.

— Интересное предложение. Не буду тебя отговаривать. Дерзай. Есть только одно условие. Ты всё должна сделать своими руками. Большие девочки всё делают сами.

— Я как раз слышала, что за больших девочек всё делают большие мальчики.

— Тут тебе немножко не повезло. Нужно было родиться в Доме Чёрного Единорога или Охряного Змея. Тогда мы у вашей милости был бы добрый десяток слуг. А девочки, которые любят метать ножи, всё делают сами.

— И возразить нечего… — усмехнулась Офра. — Тем паче я всю жизнь всё делала сама.

Наконец решившись, она заступила за спину Чучу, левой рукой захватила его за подбородок, приживая голову злейшего врага себе к груди, а ножом, зажатым в правой, быстро полоснула по горлу. Отлично заточенное лезвие рассекло кожу, мышцы, трахею и почувствовало сопротивление, только заскрежетав по кости. Нож — на абордажный палаш. Отрезать голову с одного взмаха не получится.

Чучу захрипел, забулькал горлом, выгнулся, отталкиваясь пятками от щебня, но каблуки только вырыли две глубокие борозды. Разжав захват, Офра отпрыгнула. Не хватало ещё измазаться в крови с ног до головы. Коло наступил на грудь агонизирующему телу, придавив его к земле, но смотрел не на Чучу, а на Офру.

Смотрел и улыбался.

Она улыбнулась в ответ. А что делать? Сегодняшний вечер, начавшийся так неудачно, неожиданно стал самым счастливым из прожитых ею.

— Скажи, девочка, ты хотела бы стать убийцей? — прищурился Коло.

— Да! — не задумываясь, кивнула Офра.

— Тогда первое правило. Ты убиваешь ради денег, а не ради удовольствия. Если