Светлана Борисова - Лживая птица счастья

— Ладно. Уговорил, подлиза, — буркнула девушка. — Так и быть схожу к твоему хозяину-поганцу, но только ради тебя. Оставь мне список блюд на эрейском. Я немного попрактикуюсь в языке, чтобы наши сегодняшние усилия не пропали даром.

— Умничка, ты очень выручила меня и, поверь, я не останусь в долгу. Пожалуйста, малышка, будь ласковей с райделином! Хорошо? — поспешно проговорил искин.

Услышав его просьбу, Мари упрямо поджала губы.

— Не могу обещать…

— Ой, прости! — перебил её Ким. — У меня срочная профилактика в третьем блоке! Встретимся ближе к вечеру, не возражаешь?

— Хорошо. Пока… — ответила удивленная девушка, заслышав лёгкую панику в его звонком голоске.

«Не нравится мне всё это! Что это с Кимом?» — нахмурилась она, но спрашивать уже было не у кого, тиаран намертво замолчал.

За окном ярко светило солнце, но в столовой сами собой загорелись настенные светильники. Мари хотела их погасить, но только озадаченно пожала плечами, когда выключатель не сработал. Позавтракав, а заодно и пообедав, она отправила грязную посуду в жерло утилизатора и зябко поёжилась от холодного сквозняка, гуляющего по огромному помещению. «Н-да, совсем не Африка! Вот ведь неразрешимая проблема голого человека! Ладно. Пойду ещё поищу что-нибудь из одежды. Мне вполне подойдет какая-нибудь футболка Ника. Ну, а если найдётся его камзол или рубашка, совсем замечательно. Эрейские вещи такие красивые». Вернувшись в спальню, девушка вихрем пронеслась по ней, пытаясь открыть другие шкафы, замаскированные под стенные панели. Ей не повезло, то ли она не натолкнулась на нужную завитушку, то ли двери стояли насмерть, храня в неприкосновенности одежду своего хозяина.

На секунду Мари задумалась, и на её лице появилось решительное выражение. Без капли сожаления, она как попало запихала в ранее открытый шкаф безнадёжно испорченные вещи. Затем она извлекла из его угла небрежно брошенные чёрные кружевные чулки и красные туфли на огромных шпильках, ранее запримеченные ею. Как ни странно, то и другое пришлось ей впору. Поначалу неуверенно переступая ногами на высоченных каблуках, девушка вернулась в столовую и, вооружившись подносом, в основном, заставленным эрейскими блюдами, направилась в пятый бокс. Вслед ей раздался нерешительный хрустальный смешок.

Не мытьем так катанием, но женщина всегда добивается своего

Дверь в лабораторию резко распахнулась и Ник, оторвав голову от полупрозрачного дисплея, с недоумением, воззрился на девушку. Застыв на мгновение в дверях, она стремительно подошла ближе и бухнула перед ним поднос с едой. От сильного толчка выплеснулось кофе из кофейника и по гладкой поверхности стола побежали извивающиеся щупальца коричневых клякс. Поморщившись. Ник еле успел спасти от их нашествия, нужные ему предметы, но ничего ей не сказал. Мари смерила его недобрым взглядом.

— Вот, получи. По слёзной просьбе Кима я принесла твой завтрак тире обед, — процедила она сквозь зубы и тут же развернулась к выходу, но Ник поймал её за талию и, прижав к столу, внимательно посмотрел в её холодно-отстранённое лицо. Не выдержав, девушка отвела свой взгляд и в его глазах вспыхнули насмешливые огоньки. Он мягко произнес:

— Спасибо за заботу, моя алин.

— Всегда, пожалуйста! — прошипела девушка и, стиснув зубы, попыталась вывернуться из его захвата. Это оказалось бесполезно. Она глянула ему в лицо и добавила ледяным тоном: — Думаю, твоя алин сегодня уже на все сто исполнила свой долг. Отпусти. С меня достаточно.

— Постой. Вижу, ты сегодня изучала эрейские обычаи, — в свою очередь, смерив её задумчивым взглядом, произнёс Ник. — Должен заметить, изумительно смотришься в обнажённом виде, — он помедлил, и в его голосе прозвучала лёгкая укоризна, — Всё же ты чувствуешь себя неуютно. Я прав? Не пойми меня превратно, мне нравится, что ты стремишься с первого дня обрести эрейские навыки, но чрезмерное насилие над собой тоже ни к чему. Мари, не стремись получить всё сразу.

«Н-да. Нужно было почитать раздел эрейских обычаев, как предлагал Ким, а не ограничиваться только изучением языка», — с досадой подумала девушка. Вздёрнув подбородок, она резко ответила:

— Где ты видишь насилие над собой и почему ты решил, что я голая? На мой взгляд, на мне достаточно одежды. Во всяком случае, её не меньше чем на твоей последней подружке. Подозреваю, сейчас на мне её любимый прикид, — её глаза загорелись фиолетовым огнём. — Не просветишь, своих многочисленных пассий ты тоже хлестал плетью или ограничивался только сексом?

Сказав это, она тут же пожалела о своих словах. Лицо Ника окаменело. Он встал, по-прежнему прижимая её к столу, и прошипел:

— Не много ли берёшь на себя, дорогая? Не помню, чтобы я давал тебе разрешение рыться в моей спальне.

С возмущённым выражением на лице девушка хотела его перебить, но он не дал ей открыть рта и неумолимо продолжал:

— Помолчи! Заруби себе на носу, моя алин, тебя не касается, есть ли у меня другие женщины или нет. С тобой или без тебя у меня их будет столько, сколько я захочу. Будь ты хоть сто раз моей невестой это ещё не повод хамить мне и требовать отчёта в моих поступках. Лучше по-хорошему забудь о своей ревности.

Оскорблённая девушка с силой упёрлась в грудь Ника, снова безуспешно пытаясь его оттолкнуть.

— Не смей на меня орать, я не рылась! — гневно воскликнула она. — Нет! Какое сказочное свинство! Тебя послушать, выходит, я же во всём виновата! Должно быть, это я додумалась запереть свою комнату и оставить себя без лоскута одежды, приказав её уничтожить! Как, по-твоему, что ещё мне оставалось делать? Я же не знала, что первым делом в твоей спальне наткнусь на залежи женского белья, — девушка недобро прищурилась. — Теперь по делу, мой дорогой. Если ты считаешь, что твоя личная жизнь для меня табу, тогда возникает встречный вопрос. Какого чёрта тебе нужно от меня? В моей голове что-то не укладывается совместная жизнь с массой любовниц скачущих по супружеской кровати. Я не хочу и не буду одной из твоих многочисленных пассий! Развлекайся с ними без меня! — она перевела дух и выпалила заготовленную фразу: — Давай расстанемся по-хорошему, пока дело не зашло слишком далеко.

— Не переживай, тебе не грозит стать одной из моих пассий, как ты выражаешься! — в голосе Ника невольно прозвучала досада. Помолчав, он постарался справиться со своими эмоциями, в частности, с желанием прибить Мари за вторжение в его личное пространство, и добавил с холодным блеском в глазах: — Уже поздно, моё золотце. Решение принято, и пути назад больше нет. Даже не надейся, ни при каких обстоятельствах я не разорву нашу помолвку, и тебя заставлю выполнять её условия.