Хранитель Ардена - Софи Анри (российский автор)

Закария кивнул и вышел из кабинета. Большую часть дня он провел на тренировочной площадке, избивая мечом деревянных чучел, а после отправился к княжне.

Когда Закария поступал на службу к принцу Рэндаллу, тот дал обещание, что отпустит его, когда придет время. Княжна Аврора обещала, что сдержит слово, данное мужем.

– Тина знает? – первое, что спросила она, когда Закария пришел в ее покои попрощаться.

– Еще нет, но ей известно, что я рано или поздно уйду.

Аврора смотрела на него с болью и толикой разочарования.

– Неужели ты не можешь остаться?

– Нет. – У Закарии не было сил разговаривать с ней. Ему еще предстоял разговор с Тиной. Даже не попрощавшись, он направился к двери и только у выхода бросил: – Берегите ее, пожалуйста. Она готова была отдать за вас жизнь. Надеюсь, вы этого не забудете.

День уже клонился к закату, когда Закария нашел в себе силы посетить Тину. Он подошел к небольшой деревянной двери и застыл перед ней, судорожно придумывая, как смягчить весть о своем уходе. Но никакие слова не способны были избавить от боли, которую он собирался причинить ей, которая сожгла его собственное сердце дотла.

– Здравствуй, – поприветствовал он ее, открыв дверь без стука.

Тина сидела на кровати и что-то вязала – кажется, детскую кофточку. Наверняка для сына княжны. Ее лицо было серьезным, сосредоточенным, но, как только она увидела Закарию, на ее губах сразу расцвела мягкая улыбка.

– Здравствуй, Закария.

Отчаяние накатывало волнами, сжимало внутренности тугим узлом и расползалось по конечностям подобно холодным скользким щупальцам.

Закария попытался выдавить из себя ответную улыбку, но не смог. Он всматривался в черты любимого лица и вдруг заметил, что глаза Тины покраснели, словно она долго плакала. Закария вспомнил, как она рассказывала ему, что вязание успокаивает ее, помогает сосредоточиться и отвлечься от горестных мыслей.

– Холланд тебе рассказал? – осипшим голосом спросил Закария, сделав несколько неуверенных шагов к кровати.

Ее плечи вздрогнули. Тина растерянно теребила пряжу, а потом неуверенно кивнула.

Повисла звенящая тишина. Они оба молчали, глядя друг на друга. Он стоял, опираясь одной рукой о небольшой столик, за которым они так часто пили чай с печеньем. Она сидела, сжимая вязание из цветной пряжи, которую ей подарил Закария. Им не нужны были слова, чтобы выразить всю боль, что раздирала в клочья их души. Они просто смотрели друг на друга.

Первой сдалась Тина. Нарушила тишину громким всхлипом. В следующий миг Закария уже стоял перед ней на коленях и сжимал тонкую талию руками, жадно поглощая ее губы. В последний раз. Затем она положила голову ему на плечо, и Закария почувствовал, как от горячих слез намокает его одежда. Тина нежно перебирала пальцами его волосы, которые он не стал убирать в привычный пучок, зная, как она любит трогать их. Любит его, а он разбил ей сердце. И осознание этого приносило ему самую большую боль.

– Закария, – слабый шепот обжег его ухо, – я буду ждать тебя… Неважно, сколько пройдет лет, я буду ждать. До последнего вздоха. Я твоя, а ты мой.

То была последняя капля.

Закария отшатнулся и отступил к двери, сжимая рукой горло будто от нехватки воздуха.

– Нет, Тина, не надо, прошу… – с горечью простонал он.

Тина встала с кровати. Она сделала шаг к нему, а потом замерла, устремив взгляд на потертый ковер. Прямо как в ту ночь, когда Закария не смог оставить ее, сохранив в тайне свои чувства. Лучше бы он тогда сказал, что не испытывает к ней ничего, кроме жалости.

– Ты сомневаешься, что я дождусь тебя? – сквозь слезы спросила она, так и не подняв головы. Выбившиеся из косы пряди спадали на ее лицо, скрывая шрам и отгораживая ее от мира густой завесой.

– Да, – ответил он и тут же возненавидел себя. – Ты не дождешься меня, Тина, потому что я не вернусь. – Слова разрезали его нутро острой бритвой, и он почувствовал вкус соленой крови на языке. Он должен был уйти, но продолжал смотреть, как его сильная северянка опустила плечи и задрожала всем телом, позабыв о гордости. Он и не заметил, что его самого трясло как в лихорадке.

– Я предупреждал, что тебе нужен другой, а ты, дуреха, меня не послушала. – Закария продолжал ранить и ее, и себя жестокими словами. – Мне жаль, Тина, прощай.

Он распахнул дверь, едва не сбив с ног Нору, которая как раз собиралась войти, и стремительно зашагал по длинному коридору.

Перед глазами стояла Тина. В ушах звенел ее голос. На языке все еще ощущался ее вкус. В сердце тоже была она.

Это достаточная плата за звание Мастера теней? За право священной мести?

Закария силой воли заставил себя не обращать внимания на ноющую боль в груди и шел по коридорам Вайтхолла, пока его не окликнули.

– Эй ты! – раздался противный голос Норы. Но он не обернулся на ее зов и упрямо продолжал идти к выходу. – Стой, чертов ублюдок, или я запущу кувшин в твою ничтожную голову!

Закария остановился и отвернулся, всем своим видом выказывая презрение к ней.

– Что тебе от меня надо, чокнутая?

– Мне, хвала Единому, от тебя ничего не нужно. Тина забыла тебе кое-что передать. – Она подошла ближе, оставляя между ними расстояние всего в пару шагов, и с размаху залепила пощечину. Потом еще одну, и еще, и еще.

Его щеки горели. Он мог бы в сию секунду обхватить ее тонкую, как у гусыни, шею и сломать двумя пальцами, но продолжал стоять неподвижно и ждать очередной оплеухи. Он бы не сдвинулся с места, даже если бы она вытащила из-за пояса кинжал и всадила ему прямо в сердце. Он заслужил.

– Ты самый мерзкий, поганый и вонючий кусок дерьма, – с ненавистью прошипела Нора. – Я искренне надеюсь, что ты найдешь убийцу своей семьи и подохнешь от его рук. А когда встретишь на том свете родных, надеюсь, они по очереди плюнут в твою рожу, потому что другого ты не заслужил.

Закария злобно оскалился.

– Надеюсь, твои чаяния сбудутся, – сказал он и развернулся к ней спиной.

Восемнадцать лет он жаждал мести и справедливости.

Но за возможность приблизиться к своей цели Закария заплатил непомерно высокую цену, и сейчас он проклинал себя за принесенные когда-то клятвы.

Глава 23

Ноябрь, 1136 г. со дня Разделения

Солнце спряталось за горизонт, но воздух на улице по-прежнему был таким горячим, что опалял легкие. Инео привалился спиной к высокой ограде и вытирал пот с лица подолом