Крис Уэнрайт - Империя крови

— Так почему бы вам всем не убраться отсюда и жить где-нибудь в других местах по-человечески? — спросил киммериец, радуясь, что мысли собеседницы сходны с его собственными.

— Это было бы слишком просто. А остальные? — не согласилась Дейдра. — Надо переменить порядки в нашей стране, тогда нормально будут жить все. А иначе наш народ рано или поздно выродится.

— Я совершенно согласен с тобой! — воскликнул варвар. — То же самое я говорил в свое время Акиле, и совсем недавно Паине…

— Их увещевать бесполезно, — вздохнула колдунья. — Так же бессмысленно уговаривать волка не охотиться за зайцем. Он впитал это с молоком матери и другого просто не может себе представить.

— А как же вы?

— Кто как, — развела руками женщина. — Кто-то прочел древние книги других народов, которые еще остались в храмах, другие долгое время прислуживали знатным амазонкам и видели, что многие правила, которым нас учат, они не соблюдают, а закон существует только для простых женщин. Сам понимаешь, если задуматься над чем-то, обязательно возникнут сомнения. А кто-то из женщин, как я, например, побывал в других краях…

— У Мерида, что ли? — не удержался киммериец.

— Да, и у него тоже, — просто ответила Дейдра.

— Тогда ты можешь оказаться очень полезной для меня, — самодовольно заявил Конан.

— Или ты для меня, — усмехнулась колдунья. — В отряде Паины две женщины из нашего союза, и мы уже давно знаем, зачем Тайрад со своими пришел сюда… И кто подал идею. Постепенное завоевание амазонок придумал ты, не так ли?

Варвар похолодел. Может быть, Дейдра на самом деле замыслила недоброе и заманила его сюда для того, чтобы расправиться с ним?

— Ты считаешь, мы хотим подчинить вас? — осторожно спросил киммериец, прикидывая, не удастся ли в случае чего одним прыжком преодолеть расстояние до двери.

— Что это ты так напрягся? — Во взгляде колдуньи он заметил насмешку. — Или храброго воина что-то напугало в этой лесной глуши?

— Клянусь Кромом, я не боюсь никого и ничего! — распрямил плечи варвар.

— Ну и славно, — мягко выговорила, как будто пропела, Дейдра. — Тогда давай выпьем еще этого чудесного вина. Оно ведь тебе понравилось, верно?

— Угу, — кивнул Конан, наполняя бокалы.

Он был настороже, словно дичь, за которой наблюдает охотник.

«Пожалуй, зря я все-таки притащился сюда, — мелькнула в голове мысль. — Встречи с магами редко заканчивались удачно, чаще всего еле шкуру свою спасал. Хотя, конечно, среди них встречались и нормальные люди, только вот не часто. Но эта колдунья — очень красивая женщина… — Он украдкой бросил взгляд на Дейдру. — Клянусь стройными бедрами Иштар…»

Глава шестая

— Как же побыстрее выйти на след киммерийца? — Мэгенн сидела в своих покоях, подперев голову рукой, и напряженно размышляла. — А то рано или поздно он вместе с Паиной такую кашу заварит, что не расхлебаешь…»

Она разложила на столе колдовские принадлежности и принялась за дело. Во-первых, предстояло узнать, как отряд гирканцев проник в город, а во-вторых, где сейчас находятся противники Эниды. Налетели, как туча, вытащили из-под жертвенного ножа киммерийца и снова скрылись неизвестно куда… Задачи перед колдуньей стояли трудные, и особенно нелегко было выяснить, как неприятель ворвался в столицу, да еще и столь неожиданно. Со второй, имея обрывки ремней, которыми был привязан варвар, еще можно справиться, а вот с первой…

Неясно, с чего и начать! Мэгенн колдовала долго, но в хрустальных шарах видела лишь неясный силуэт черноволосого гиганта, который находился непонятно где: то ли в избе какого-то лесника, то ли в заброшенной хижине. Его образ был окутан туманом, и колдунья никак не могла разобрать подробностей, которые могли бы навести ее на след.

— Нергал в печень всем этим ублюдкам, — выругалась сквозь зубы Мэгенн, — начиная с варвара и кончая моей любимой правительницей. Придется действовать иначе.

Она позвала прислужницу и приказала ей принести в покои свежих листьев шелковичного дерева. В самой столице таких деревьев не оказалось, пришлось затратить некоторое время, чтобы послать гонца в близлежащий лес.

Наконец то, что требовалось Мэгенн, лежало перед ней на столе. Колдунья вытащила из большого сундука с кованой крышкой изящную серебряную шкатулку и, произнеся несколько заклинаний, открыла крышку. Внутри, на обитой шелком подставке, лежал сморщившийся, как будто высохший, белый червяк.

Мэгенн открутила пробку хрустального флакона, оправленного в чеканный золотой футляр, и, понюхав его, вытрясла на червя несколько капель золотистой жидкости. Закрыв шкатулку, она присела на мягкий диванчик и, облокотившись на спинку, застыла в ожидании. Текли минуты, но ничего не происходило.

— Я же сделала все правильно, клянусь Сетом! — Мэгенн потерла переносицу, вновь открыла флакон и принюхалась. — Все верно…

Вдруг из-под крышки шкатулки показалась тонкая струйка белесого дыма. Она становилась все гуще, и скоро весь ларец был окутан туманом. Марево поднималось вверх, и постепенно столб дыма достиг потолка покоев, струи его слегка колебались, становясь при этом все менее и менее подвижными. Дым будто застывал, превращаясь в белый столб размером с хорошую бочку для вина. Желтые, фиолетовые, розовые огни пробегали по его поверхности, оставляя следы, и скоро на белой поверхности оказалась нарисована маленькая дверца, чуть больше, чем вход в собачью конуру.

— Удалось! — прошептала Мэгенн, радостно потирая руки.

Она подошла к столбу и постучала в дверцу. Стук отдался в помещении глухим звоном, будто где-то вдали били в большой колокол. Дверца вспыхнула тусклым фиолетовым пламенем, по ее очертаниям пробежала красненькая змейка, раздался скрип поворачивающихся петель. Мэгенн отступила на шаг и взяла в руки охапку листьев, принесенных служанкой. Дверь медленно поворачивалась, и, когда проем оказался достаточным, чтобы туда пролезла рука, колдунья быстро сунула внутрь пучок листьев, потом еще и еще.

Дверь начала плавно закрываться, изнутри послышался мерный шорох, похожий на звук отдаленных шагов по прибрежной гальке. Шорох раздавался томительно долго. Наконец дверь вновь приоткрылась, и колдунья опять бросила туда листья. Когда она сделала это в третий раз, шорох, едва возобновившись, вдруг затих, а верхняя часть столба у самого потолка начала быстро темнеть, переходя от белого цвета к серому, который все сгущался и сгущался до тех пор, пока полоска шириной в локоть не стала иссиня-черной, как уголь. Мэгенн внимательно следила за переменами, и, когда верхушка окончательно потемнела, поднесла к губам серебряную дудочку. Под свист свирели верхний край столба начал загибаться наружу, и в образовавшейся щели появилась голова толстого белого червя с двумя выпуклыми глазами и парой длинных усов над щелью плоского рта.