Вольфганг Хольбайн - Рыцарь Хаген

Размеренной рысью доехав до середины площади, Гунтер остановил коня, окинул взглядом ликующую толпу, затем спешился и передал поводья одному из подоспевших кнехтов. Один за другим спешились и его спутники, среди них были Гизелер и Гернот. В толпе послышались приветственные возгласы.

Хаген сошел с возвышения и приблизился к Гунтеру. Гости тоже встали со своих мест.

— Друг Хаген, — громко и торжественно провозгласил король, — Все мы рады вновь видеть тебя среди нас.

Хаген склонил голову, опустился на одно колено и губами коснулся протянутой руки короля. В глазах Гунтера промелькнула насмешливая искорка.

— Пойдем, Хаген из Тронье, — молвил Гунтер, — Проводи своего короля до врат храма Божьего, который ты до сих пор не захотел посетить.

Такого поворота Хаген не ожидал. Помедлив, он вместе с королем направился к распахнутым воротам собора. Гизелер и Гернот последовали за ними, а остальные придворные шагали на почтительном расстоянии. На середине лестницы Гунтер остановился. Взгляд Хагена встретился с глазами отца Бернардуса, стоявшего возле входа и приветствовавшего гостей. Глубокая складка обозначилась на лбу священника. Хаген до сих пор не задумывался об их отношениях. Но теперь он почувствовал, что служитель церкви относится к нему весьма недружелюбно. Человека, занимающего такое положение, как Хаген, и до сих пор не принявшего христианство, он воспринимал как врага. У Хагена возникла мысль зайти вместе с Гунтером в храм — затем лишь, чтобы посмотреть, как отнесется к этому Бернардус. Но делать это он все же не стал. У него и так хватало врагов, чтобы наживать себе еще одного, тем более такого могущественного, как христианский Бог, — или хотя бы того, кто утверждает, будто изъявляет его волю.

Гунтер коснулся его руки, и Хаген оглянулся. На площади появился Зигфрид. Нет, даже не появился, мысленно поправил себя Тронье, — возник. Поначалу его удивило, что Ксантенца не было в королевской свите, теперь же он понял, почему властелин нибелунгов решил появиться отдельно от остальных.

Роскошь его облачения затмевала скромную одежду короля. Зигфрид сидел верхом на великолепном белоснежном скакуне с украшенной золотыми нитями гривой, копыта коня сверкали на солнце серебром. Седло и сбруя были сделаны из тончайшей белой кожи, и вся одежда Ксантенца тоже была белой. На его левой руке висел громадный белый треугольный щит с изображенными на нем ксантенской короной и драконом, и даже висевший у пояса легендарный Бальмунг был вложен в белые кожаные ножны. Роскошный, расшитый золотом и серебром белоснежный плащ развевался на ветру. Белокурые локоны красавец спрятал под массивным шлемом, украшенным изображением головы дракона. На груди нибелунга висел золотой крест размером с его кулак, украшенный драгоценными камнями. Сопровождала Зигфрида его неизменная свита — двенадцать молчаливых рыцарей, одетых в черное, на лошадях цвета ночи; они словно тени следовали за своим господином. Быть может, они и на самом деле были порождениями царства теней.

— Впечатляет? — шепнул Гунтер Хагену на ухо. Говори он громче, Гизелер с Гернотом все равно бы его не услышали. Словно завороженные, они не отрывали от Ксантенца глаз. Хаген взглянул в лицо Гизелера — глаза юного короля горели от возбуждения. — Наш юный друг знает, как себя подать, — продолжал Гунтер, — Надеюсь, он сумеет сохранить свой горделивый вид, когда получит от меня ответ.

— Он уже видел Кримхилд? — прошептал Хаген.

Гунтер слегка покачал головой, схватил Хагена за руку и вместе с ним сделал шаг в сторону. Гизелер и Гернот тоже поспешно расступились — но вовсе не затем, чтобы уступить место Зигфриду. Повернув назад голову, Хаген увидел, что отец Бернардус тоже посторонился и склонил голову, пропуская вперед маленькую фигурку.

Ксантенец остановил коня возле лестницы и спешился. Дождавшись, пока кнехты заберут щит и возьмут его коня, он шагнул вперед и поднял левую руку — словно по мановению волшебной палочки двенадцать всадников одновременно спешились и полукругом выстроились за спиной своего повелителя. Зигфрид молча протянул правую руку вперед, как будто предлагая королю пожать ее. Хаген содрогнулся, невольно вспомнив о разговоре с Зигфридом, состоявшемся перед битвой с данами. Чем-то теперешняя картина напомнила ему ту беседу. Тогда Зигфрид тоже протянул ему руку, предлагая дружбу, — теперь же этот жест по отношению к Гунтеру был унизительным для короля. Рука Хагена невольно скользнула к перевязи — но меч он оставил дома, так же как Гунтер, Гизелер и все остальные. Кроме стражников и двенадцати воинов личной охраны Гунтера, выстроившихся по обе стороны лестницы, Зигфрид и его свита были единственными, кто явился сюда при оружии.

Бросив на Хагена быстрый предостерегающий взгляд, Гунтер, изобразив на устах улыбку, шагнул навстречу Ксантенцу. Зигфрид дождался, пока король спустится по ступенькам и остановится перед ним, затем отступил на шаг назад, склонил голову и опустился на одно колено.

— Мой король! Верный слуга ждет твоих приказаний.

Гунтер натянуто вежливым тоном что-то отвечал ему — слов его Хаген не слышал. Спектакль, разыгрывавшийся на его глазах, ошеломил его. Как завороженный, смотрел он на Зигфрида и его мрачную свиту, но не видел никого. Хаген видел нечто иное — то, что имел в виду Данкварт, сказав однажды: он крадет у нас Вормс. Только теперь он понял, почему Гунтер боится Зигфрида и почему Ортвейн из Меца готов пойти на предательское убийство, не видя иного выхода. Появление Зигфрида заворожило не только Гизелера и Гернота. До этого Хаген слышал восторженные возгласы, видел смеющиеся лица, приветственно поднятые руки. Он ощущал уважение, безграничное доверие и почти братскую любовь, преподносимые народом Вормса своему владыке. Зигфрид же поверг толпу в восхищенное благоговейное оцепенение. Гробовое молчание воцарилось на переполненной народом площади, словно весь мир на мгновение затаил дыхание. Гунтера, своего короля и законного властелина, люди любили и уважали — Зигфрида они боготворили.

Гунтер и Зигфрид бок о бок взошли по широким ступеням лестницы. Одежды Гунтера, минуту назад выглядевшие по-королевски благородно и утонченно, вдруг показались бедными и убогими на фоне роскошного одеяния Ксантенца.

Торжественным шагом Гунтер и Зигфрид направились к Кримхилд. Сестра короля, потупив взор, отступила назад, когда Зигфрид остановился на последней ступеньке. Гунтер подошел к девушке и взял ее за руку. Толпа затаила дыхание, все глаза устремились на Кримхилд, Гунтера и Ксантенца. Сопровождавшие Зигфрида всадники исчезли — Хаген даже не заметил, когда это произошло, — беззвучно, точно тени, поглощенные солнечным светом.