Дункан Мак-Грегор - Три времени Сета

— Нет, — качнул головой киммериец, сомневаясь сам в своем ответе — а вдруг он может помочь? Дохлая мышь ведь была в его мешке…

— Херби — большой человек в воню… в славном Эруке, — гордо проговорила Мархит. — Он — стражник в темнице!

— Уже десятник, милая.

— О, Х-х-херби…

Взор влюбленной женщины преисполнился страсти. Тяжело дыша, она дернула карлика за руку, с целью уволочь его наверх и там испытать любовь уже не простого охранника, но десятника, но тут вмешался отвергнутый и нимало этим не огорченный гость ее.

— Потерпи, Мархит, — твердо сказал он, ледяным взглядом синих глаз пришпиливая обоих к стульям. — Мне надо кое о чем спросить твоего Херби.

— Потерпи, Мархит, — немедленно поддержал его карлик. — Ты долго терпела, любимая («Восемь лет!» — проворчала она), так выпей пока этого чудесного пива, а я поговорю с твоим гостем. Что хотел узнать ты, Конан?

— Прежде скажи, давно ли ты служишь в темнице?

— Два десятка лет и еще три луны. Тебе надо вытащить оттуда приятеля? Я помогу.

— Нет… Сначала скажи — что сталось с человеком, которого посадили к вам что-то около семи лет назад. Его зовут Деденихи, лет ему… Вот как тебе примерно.

— Убийца? Вор? — деловито поинтересовался Херби.

— Нергал его знает… Но забрали его на базаре с чужим кошелем.

— Погоди-ка… За все время у нас таких было только трое — остальные обычно откупаются по дороге в темницу… Это не тот, что кричал, будто вор не он, а другой парень, а он будто честный гражданин Шема и…

— Точно! Ты знаешь его?

— Я — нет. Но я много слышал об этом… Только не семь лет назад это было, а пять. Наши не любят вспоминать того парня, ибо… Прости, Конан, если он твой друг, но…

— Не друг, — отказался варвар от младшего Деденихи. — Я его в жизни не видал, и, клянусь Кромом, не хотел бы увидеть. Но я должен знать о нем все.

— Хорошо, я расскажу тебе, что мне известно… — после некоторого замешательства сказал карлик. — Немного, Конан, совсем немного… Хотя и того достаточно, чтобы опозорить единственную в городе темницу… Ребята говорили, что первые несколько дней он был самым тихим узником из всей тысячи, хотя рожа у него… Бр-р-р! Разбойничья! Такого встретишь ночью темной и… Хотя и ты на вид так могуч и грозен, что я и тебя не желал бы встретить ночью темной…

— Он — лучше того недоноска, — вступилась Мархит за гостя. — И не отвлекайся, рассказывай скорее!

— Конечно, лучше, — успокоил ее Херби. — Что и говорить! А недоносок… Когда он понял, что никто не собирается его отпускать… Одному нашему парню он чуть было не перегрыз глотку, когда тот вошел к нему с вечерним кувшином воды! Если б рядом не было пяти охранников (а как раз происходила смена караула), то Хаму точно пришлось бы покинуть мир сей раньше срока…

— Он еще и буйный? — хмуро спросил Конан, забыв о том, что и сам ради собственного освобождения ломал шеи и разбивал головы.

— Отцом нашим Адонисом клянусь, он не простой карманник, Конан! Он бандит! После случая с Хамом его просто опутали цепями и посадили в подвал, так на следующий день обнаружили, что он уже порвал цепи на ногах и начал рвать на руках! Ну, приковали к стене… Так он и провисел почти полтора года…

— А потом? — насторожился киммериец, в уме подсчитывая, как совпадало время заточения младшего Деденихи с исчезновением талисмана.

— Потом-то и произошло это… непонятное… Отчего все и знают у нас его историю… Одним прекрасным утром… То есть совсем не прекрасным утром, конечно… то есть само по себе утро было очень даже прекрасное, а…

— Тьфу ты! — сплюнула Мархит. — Мы поняли тебя, Херби. Ты можешь не рассказывать про утро?

— Могу, — заверил Херби, нежно целуя ее в тугую щеку. — Я и не то еще могу… Ладно, продолжаю. Короче говоря, однажды утром охранник обнаружил, что в камере никого нет! Цепи — есть, так и висят на стене, а его — нет. Как он сумел оттуда выбраться? Никто не знает. Окошко там с твою ладонь, Конан; на двери кроме замков — наружные засовы, уже не говоря о том, что стражи полны все коридоры. Но не только это поразило нас… Спустя пару лун Хам увидел его в городе. Парень он неглупый, а потому не стал бросаться к нему с криками, а проследил, куда это Нергалово отродье пойдет. И что вы думаете? — Херби сделал паузу и посмотрел на слушателей, с удовольствием, находя в глазах их интерес к его повествованию. — Он оказался владельцем огромного дома под Эруком! Сколько там слуг — говорил Хам — столько нет охранников в нашей родной темнице!

— Это был не он, — убежденно сказала Мархит, качая головой. — Твой Хам все перепутал. Так не бывает.

— И я думал. Но на другой день к тому дому пошел охранник, который видел эту рожу полтора года подряд, и он тоже узнал его! Роскошно одетый господин оказался тем самым карманником!

— О, светлая Иштар… — пробормотала ошарашенная Мархит. — Не могу поверить… С таким богатством и…

— Тебя удивляет, любимая, что он украл кошель? В этом как раз нет ничего странного. У нас…

— Меня не удивляет то, что он украл кошель, — перебила хозяйка трактира. — Я и сама знаю богачей, что воруют почем зря у самых нищих. Но что мне непонятно, так это то, почему он полтора года просидел в темнице? Такие не сидят…

— Ты права, моя умница, — снова чмокнул ее в щеку карлик. — Ты как всегда права. Только кто ж знал, что он у нас? Он мог бы передать послание, конечно, но после его нападения на Хама ни один охранник не хотел иметь с ним дела. Ребята говорили, что он проделывал такие подлые штуки… Мол, зайдешь к нему — он вроде глаза прикрыл, спит… И вдруг как плюнет в рожу! Бр-р-р… Как еще наши его не убили, не понимаю…

— Если все так, то почему ты сказал, что история эта непонятная?

— Потому что я до сих пор не могу догадаться, как он удрал…

Зато Конану не надо было и догадываться — он знал отлично всю схему побега. Как бы ублюдочный Деденихи ни обидел этого Хама, как бы он ни плевался, все равно нашелся кто-то, кто за порядочную мзду передал на волю его записку. А потом слуге или наперснику его оставалось только надуть доверчивого Кармио Газа печальной легендой о несчастном узнике и его умирающем дедушке, забрать талисман и уехать в Эрук. Прах и пепел! Как же просто!

— Прах и пепел… — прорычал варвар, вставая. — Ты скажешь мне, Херби, где тот дом?

— Я скажу тебе, где найти Хама — он покажет и дом, и ублюдка. Только… Я хочу предупредить тебя, Конан: охранник, который полтора года носил ему еду и воду, утонул в мелком водоеме у городской стены…

— Перепил? — коротко осведомилась Мархит.