Алан Фостер - Флинкс на распутье

— Поблизости кто-то есть. Нет, не мелкая живность.

— Многолап? — в страхе прошептала Клэрити.

— Нет, кто-то другой.

— Но я ничего не слышу.

— И я тоже, — произнес Совелману, тараща огромные фасеточные глаза. — Откуда вам известно, мой юный двуногий друг, что поблизости кто-то есть?

Флинкс заколебался, а затем пожал плечами. Если беглецам суждено здесь погибнуть, какая разница, узнают спутники о его способностях или нет?

— Потому что я чувствую его присутствие.

— Ничего не понимаю, — пролепетала Клэрити. — Что здесь можно почувствовать?

— То, что от него исходит.

— Молодой человек, ты что-то от нас утаиваешь.

Флинкс повернулся в темноте на голос транкса:

— Моя питомица — аласпинский летучий змей. Карликовые драконы — эмпатические телепаты, они могут устанавливать с человеком прочный эмоциональный контакт. В данном случае это двусторонняя связь. Видишь ли, я тоже телепат на эмоциональном уровне.

Клэрити заерзала на месте, но из-за страха перед темнотой не отодвинулась:

— То есть, ты хочешь сказать, что и сам умеешь читать чужие эмоции?

Флинкс кивнул, но вспомнил, что она этого жеста не увидела, и сказал «да».

— Так значит, все это время, пока мы вместе, тебе было известно, что я… чувствую?

— Не всегда. Эта способность очень неустойчивая, то возникает, то пропадает без всяких причин, но всегда проявляется сильнее, когда Пип рядом. Мне кажется, Пип для меня — что-то вроде усилителя.

— Мне доводилось слышать об эмпатических телепатах с Аласпина, — задумчиво проговорил Совелману во мраке. — Но я ни разу не слыхал, чтобы они фокусировали свой дар на другом существе.

— Это потому, что, насколько мне известно, таких как я больше нет, — неохотно объяснил Флинкс. — Ты уж извини, Клэрити. Мне казалось, будет лучше, если все останется в секрете. Я говорил, что я не такой, как все. Теперь ты знаешь, в чем тут дело.

— Все нормально, — еле слышно отозвалась Клэрити. — Если тебе действительно известно, что у меня на душе, ты должен знать, что все в порядке.

— Уму непостижимо! — пробормотал Совелману.

— До сих пор телепатия считалась чем-то вроде суеверия или же просто бреднями.

— Но это не настоящая телепатия, — пробормотал Флинкс. — Связь устанавливается исключительно на эмоциональном уровне.

— Значит, ты способен читать чувства, — бесстрастно произнесла Клэрити. — А ты не можешь обнаружить присутствие многолапа или фотоморфа?

— Нет. Я чувствую близость только разумных существ.

— В таком случае, талант сыграл с вами злую шутку, — убежденно проговорил Совелману. — В диких пещерах Длинного Тоннеля нет разумных существ.

— А я говорю, здесь кто-то есть, и у него гораздо более сложная эмоциональность, чем у летучего змея.

— Уж нам ли не знать? — терпеливо возразила Клэрити. — Здесь не существует разумных форм жизни, кроме прибывших извне.

Флинксу было трудно вести одновременно разговор и поиск.

— А если эта разумная форма не желала выдавать своего присутствия? Вы же сами говорили, что колония очень мала и все исследования были сосредоточены в небольшой зоне вокруг космодрома.

— Но может ли разумная раса существовать в абсолютной темноте?

— Не сомневаюсь, Клэрити, что ее представители сочтут твое замечание справедливым.

— А как выглядят эти ваши разумные существа? — скептически осведомился транкс.

— Откуда мне знать? Я их не вижу. У меня в мозгу нет образов. Только ощущение.

— И что же вы ощущаете?

— Любопытство. Миролюбие. Причем небывалой интенсивности. Но, пожалуй, самое главное — это то, чего я не чувствую.

— Ничего не понимаю, — заявила Клэрити.

— Ни гнева, ни враждебности, ни злобы.

— Как можно узнавать то, чего ты не чувствуешь?

— У меня многолетняя практика. Эмоции не всегда очевидны. Зачастую тончайшие оттенки могут рассказать гораздо больше, чем самый мощный посыл. Сейчас вокруг нас десятки этих неведомых существ.

— Может, есть смысл передвинуться поближе к ним? — предложил Совелману.

— Нет. Никаких резких движений. Никаких жестов. Я чувствую их жгучее любопытство. Они что-нибудь предпримут сами, а мы наберемся терпения.

Так они и сидели в темноте — двое людей и транкс.

Со слов Флинкса его товарищи поняли, что загадочные существа находятся от них в считанных сантиметрах.

Клэрити замирала в надежде хоть что-нибудь услышать. Дыхание, шарканье когтей или копыт — образы рисовались самые жуткие. И — ни единого голоса. Что, впрочем, не удивительно: способность бесшумно передвигаться в подземном мире была непременным залогом выживания.

Только Флинкс знал, что они передвигаются, рассматривая гостей. Он чувствовал смещение отдельных источников эмоций. И если неведомые существа переговаривались между собой, то не с помощью слов, а с помощью эмоциональных всплесков.

— Они совсем близко.

Клэрити взвизгнула:

— Ай! Кто-то дотронулся до меня.

— Успокойся. Я же сказал, они не агрессивны.

— Это вы так считаете, — проворчал Совелману и клацнул жвалами — значит, дотронулись и до него.

Мимолетный, неуверенный контакт сменился ласковым прикосновением, словно чьи-то трепетные пальцы прошлись по коже. Эти прикосновения сопровождались таким мощным эмоциональным посылом, какой был в диковинку даже Флинксу. Пип свернулась колечком, прижалась к его шее. Флинкс не сомневался, что она ощущает ту же нарастающую волну чувств. Но ее разум был недостаточно развит, чтобы распознать отдельные эмоции в обрушившейся на нее лавине. Достаточно было и того, что Пип не ощущала враждебности.

Наконец Флинкс рискнул протянуть руку. Его пальцы дотронулись до чего-то мягкого, пушистого, теплого. Чьи-то пальцы ответили ему прикосновением. Оно было столь нежным, что он даже усомнился, прикосновение ли это. Затем существо позволило ему провести ладонью вдоль всей конечности. Действительно, у незнакомца были пальцы тонкие и нежные, как те гелектиты, которые с восторгом показывал Совелману. Тактильная чувствительность — тоже весьма полезное свойство в мире вечного мрака.

Разумные жители Длинного Тоннеля позволяли Флинксу дотрагиваться до их лиц, или до того места, где полагалось быть лицу. Судя по всему, там не было даже рудиментарных глаз; впрочем, они могли скрываться под слоем густого меха. Флинкс обнаружил крохотные ноздри, небольшие уши, две руки, две ноги и еще хвост, чей кончик, похоже, был таким же чутким, как и пальцы. При физическом контакте Флинкс был поражен исходившим от незнакомцев благоговением и восторгом.