Я стираю свою тень 9 (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич

— А зачем? — наивно поинтересовался он, не увидев ничего опасного.

Мне пришлось поймать его за ногу и бесцеремонно стащить с дерева. Вместе с ним я спрыгнул в провал, держась за лиану, как Тарзан, одной рукой. Только я оказался под защитой зелёного покрывала, над головой пронёсся аппарат небольшого размера. Это было именно техническое устройство, издающее гул при работе, а не биоробот.

— Плазмоиды пожаловали на летающих ступах, — прошептал Трой. — Если хочешь сделать работу хорошо, сделай её сам, — объяснил он появление самих пришельцев.

— Надо доложить Апанасию, а то попадутся.

— Боюсь, плазмоиды смогут определить источник радиосигнала. Они узнали о нас намного больше и теперь считают серьёзной угрозой их сборочному предприятию, — мрачно пошутил Трой.

— Много их было? — спросил я.

— Двое. Летели над лесом.

— А ты успел разглядеть людей в посёлке?

— Да, видел с десяток. Кажется, проснулись.

— Хорошо. — Эта новость немного компенсировала неприятности, связанные с летающими пришельцами.

Спящие люди могли свести на нет все наши усилия. А с другой стороны, пока что все наши усилия непременно разбивались о внезапно возникшие препятствия. Кто мог подумать, что за несколько часов до освобождения плазмоиды явятся сюда лично. Чего они так засуетились?

— Что, если их подстрелить? — предложил я Трою. — Они же бессмертные, повредятся только аппараты.

— А вдруг они выстрелят первыми? Мы же не бессмертные. — Трой нервно застучал пальцами по камню, выступающему из стены.

— Мне кажется, мы стареем. В прошлых ситуациях меньше думали о последствиях. Пока не попробуешь, не узнаешь. — Я взялся за лиану и полез вверх.

— Гордей, это легкомысленно. Твои модификации не справятся с их оружием, — попытался вразумить меня друг.

— Легкомысленность — это фирменная черта нашей семьи, передающаяся по мужской линии. Делать не так, как просят. Я отойду в сторону, наберу Апанасия, предупрежу его насчёт плазмоидов, чтобы не выходил на связь. Если верны наши предположения насчёт того, что меня засекут по источнику сигнала, то они появятся, и я попробую подстрелить одного из них.

— Ты пойми, Гордей, они не видят глазами, но определят точное место, откуда вышел мощный магнитный импульс, и пальнут прямо в него. У тебя в запасе могут быть миллисекунды после неудачного выстрела. — Трой умел быть убедительным.

— А что ты предлагаешь?

Друг вытащил импульсную гранату и подбросил на руке.

— По ней они не смогут определить, откуда её бросили, увидят только центр импульса и пусть хоть обстреляются в него. Заодно узнаем скорость их реакции. Согласен на такой эксперимент?

Я взвесил в уме предложение Троя и понял, что оно нам подходит. Как только вибрирующий гул приближающейся «ступы» стал отчётливо слышен, я скомандовал ему:

— Бросай!

Он выбросил гранату из ямы на стометровую с гаком высоту. Граната смачно бабахнула, окатив моё оборудование конвульсивными помехами. Практически сразу над нами пронеслось круглое дно летательного аппарата. Равномерный гул работы его двигателей сменился на дёрганый ритм с громким звуковым сопровождением. Рабочей электронике ступы явно досталось от электромагнитного импульса взрыва, что навело меня на мысль о том, что раса плазмоидов славилась не одними биороботами.

— Кажись, задели, — произнёс Трой, прислушиваясь к удаляющемуся ухающему вою. — Второй теперь будет держаться на расстоянии.

До слуха донёсся звук удара и треск ломающихся деревьев. Мы с Троем переглянулись.

— Будь я военкомом, вписал бы тебе в военный билет должность зенитчика, — пошутил я. — Надо идти на место падения. Это может быть нашим единственным шансом выбраться отсюда.

— Каким образом? — не понял Трой.

— Без понятия. Надо посмотреть, что сталось с плазмоидом. Галим, остаёшься за старшего. Присматриваешь за Иваном. Если мы не вернёмся, отведи его в свою общину.

— Я без мамки с папкой не пойду, — заявил мальчишка.

— Ладно, если не вернёмся, сделай, как он просит. — Нельзя было разделять ребёнка с родителями.

— Хорошо, — согласился следопыт. — Но вы лучше возвращайтесь.

Я не придумал, что ему ответить. Поднялся на край провала и осмотрелся. В трёхстах метрах от нас над деревьями поднимался едва заметный сизоватый дымок. Трой выбрался и встал рядом.

— Давай ускоримся, пока второй не нагрянул. — Он рванул с места, не дожидаясь моего ответа.

Я припустил за ним, и через несколько секунд мы замерли у места катастрофы. Цилиндрический аппарат диаметром полтора метра и высотой в два, имеющий дно и открытый верх, врезался в дерево верхней частью и крепко вошёл в него. Стенки аппарата, выполненные из восьми силовых стоек, соединённых прозрачным материалом, пробили ствол и ветки, как копьями. Двигатель надрывно гудел, дерево колыхалось под его настойчивыми попытками вырваться из ловушки, но безрезультатно.

Я подошёл и увидел прижатый ветвями плазменный шар. Он часто дрожал, как напуганный щенок.

— Что, страшно? — мстительно поинтересовался у пришельца.

Я совершил ошибку, подойдя вплотную. От летательного аппарата в мою сторону ударила молния, вырубившая оборудование боевой экипировки. Потух радар, замолкла рация. Кроме железа, досталось и мне. От пяток до макушки тряхнуло так, что в глазах запрыгали молнии, а на лице замерла нервная дебильноватая улыбка.

— Не подходи. У аппарата сильное электромагнитное поле. Я думаю, что плазмоиды внутри кабины фиксируют своё положение при помощи него. Оно для них и кресло пилота, и подушка безопасности. И теперь я понял, почему пришелец дрожит — он сместился от центра равновесия поля и его выдавливает.

— А я придумал, как ему помочь. — Вытащил гранату из разгрузки. — Мы добьём его колымагу.

Близкий взрыв мог окончательно вывести из строя чувствительное оборудование летательного аппарата.

— Хорошая идея, — согласился Трой.

Я выставил полуминутное замедление, бросил гранату прямо под ступу и отбежал с Троем на безопасное расстояние. Раздался взрыв. Несколько молний истерично ударили вокруг аппарата в разные стороны, а потом у него с грохотом отвалилось дно. Мы подбежали ближе, не забывая смотреть по сторонам. Напарник нашего пришельца не спешил ему на помощь.

Оборудование ступы дымилось и источало довольно неприятный запах. Я бы даже сказал, горелой органики. Трой подошёл близко, как я в прошлый раз, но не получил никакого разряда. Он профессиональным взглядом оценил устройство внутренностей летательного аппарата.

— Своя инженерия? — поинтересовался я, смело подойдя ближе.

— Да, они во всём решили пойти своим путём. Смотри, даже здесь использовали биологические компоненты.

Разводка элементов держалась на мышечной ткани, сухожилиях и костях.

— Мы должны сохранить их технологии втайне, — произнёс я ироничным тоном, — пока нашим инженерам не понравился такой подход. Как тебе термин — технологический каннибализм?

— Зато представь всегда тёплые сиденья из настоящей натуральной кожи. Или живая музыка в машине вместо магнитолы. Поёт ртом, как и положено. И ты не покривишь душой, если скажешь: «Кажется, в моей машине есть душа».

— И гадить она будет на пол в гараже и сбегать в марте, чтобы забацать какой-нибудь заезжей таксишке маленький автомобильчик, — развил я дальше идею Троя.

— Согласись, любой мужик был бы рад вырастить себе автомобиль? — засмеялся Трой.

Плазмоид, словно почувствовав нас, принялся биться из стороны в сторону. Он касался прозрачных стенок аппарата и отскакивал от них. Я смотрел на его попытки сбежать, и вдруг мне пришла идея.

— Трой, а если нам взять его в заложники и каким-то образом пригрозить остальным, что убьём его, если они не выполнят наших требований?

Друг задумался.

— Как можно его убить? — Он задумчиво почесал подбородок. — Размагнитить?

— Только убивать не надо, мы же не террористы. Нам главное показать серьёзные намерения.

— А как ты будешь изъясняться с ними?