Подземелье - Ваня Мордорский

Все это ему совсем не нравилось, потому что усложняло жизнь, усложняло простые и понятные вещи.

Одна за другой, телеги не спеша, набирая ход, выезжали из пещеры. Теперь, полупустые, они могли двигаться гораздо быстрее.

* * *

Приходил в себя Зур’дах несколько раз.

Сильные толчки телег заставляли пробуждаться на краткие мгновения. Он лежал на дне телеги, как и остальные шесть обессиленных гоблинят. Только у него вдобавок чесалось все тело.

Благодаря хорошей регенерации все мелкие порезы быстро зажили, но теперь нестерпимо чесались. Пару раз он собирался с силами, и крепко ухватившись в кости телеги приподнялся и смотрел наружу.

Тоннель. Бесконечный темный тоннель. И никакой живности. Зрение не помогало. Глаза болели, будто туда пыли сыпанули, а потом еще горсть каменных песчинок вдобавок втерли следом.

Он боялся того места которое они проезжали в первый раз. С теми черными жгучими каплями. Где нужно будет задерживать дыхание, и где капли жгутся так сильно.

В таком состоянии он ведь может не пережить то место.

Однако скоро он уснул. Хотя и силился держаться в сознании до последнего.

* * *

— Просыпайтесь, — вырвал Зур’даха из сна голос старшего Охотника.

Гоблиненок вскинулся просыпаясь. За ним повскакивали и остальные дети и начали озираться вокруг. Они еще не отошли от всего того, что пережили в той пещере. И не забыли смертей других детей.

— Скоро вам нужно будет хорошенечко задержать дыхание, и не дышать, поняли? — пояснил Охотник.

— Все как в прошлый раз.

Дети кивнули, дакнули — у кого на что хватило сил.

Молодой охотник вскочил в телегу и каждому из детей натянул на голову мешочки, как в прошлый раз. Сами дети, кроме Зур’даха и Шарха натянуть ничего не могли, — руки слишком ослабли. Они могли только лежать.

— Въезжаем. — предупредил Ксорх, и ящеры тут же начали набирать ход. Ускоряться.

Началась бешеная тряска.

Зур’дах едва успел набрать побольше воздуха, как началось то самое место, которого он боялся, и где в прошлый раз чуть не задохнулся.

Вот только в этот раз, все было по-другому. Теперь, тягловые ящеры легко помчались вперед, не отягченные лишним грузом и в несколько раз быстрее миновали опасное место.

Наверное поэтому дыхания хватило. Потому что проехали они, быстрее чем в прошлый раз. У гоблиненка даже осталось еще дыхания.

— Можете дышать. — последовала команда, и дети часто и громко задышали.

Надышавшись, они вновь друг за другом позасыпали. И Зур’дах, и Шарх все уснули. Сознанию детей нужно было пережить этот насыщенный на события день.

В последние мгновения перед сном, Зур’дах вновь увидел на стенах тоннеля светящиеся синим, желтым, фиолетовым, зеленым растения, — и только после этого уснул. Только уже с громадным облегчением. Он выжил.

Глава 29

Проснулся он уже в родной пещере.

Ящеры притащили телеги на стоянки, с которых они и начинали свой путь, и теперь их распрягли, а сами дети очнулись от привычного шума множества гоблинов.

Зур’дах протер глаза и выглянул наружу.

— Вылазьте-вылазьте. — сказал возничий, который занимался отгоном ящеров в сторону.

Зур’дах выпрыгнул, ему показалось, что какие-то силы для этого появились в теле. И все равно, ноги подогнулись и он чуть не упал. Да, хоть после сна он восстановился, ни раны, ни усталость окончательно никуда не пропали.

За ним выпрыгнули и остальные гоблинята.

— Так. — обратился к ним с улыбкой шаман, который вместе с охотниками находился тут. — Теперь, малышня, идете за мной. Надо поставить вам метки тех, кто прошел испытания, — будущих стражей.

Этим нужно было бы гордиться, но у Зур’даха никакого повода для гордости не было, особенно после того, что он увидел во время Испытания. Теперь Испытание и вовсе казалось каким-то глупым и бессмысленным. Оглядев семерых оставшихся, он вдруг понял — это все. Все кто выжил. Остальные погибли там.

Из пятидесяти детей осталось всего семь. Гоблиненок почти никого из них не знал, но это ничего не меняло.

Зур’дах и остальные последовали за стариком шаманом, который, казалось постарел еще сильнее за время их непродолжительного путешествия.

По пути им встречались гоблины, снующие вправо-влево. И будто никому не было до них дела, до того, что они выжили в таком жестоком месте. Не было дела, что из пятидесяти вернулось семь. Всех интересовало одно — кого выберут. Испытание их интересовало только в той его части, где тянут камни, все остальное было безразлично.

За полчаса они дошли до центра пещеры, до площади, где дети выбирали камни, а затем пошли в находящееся поблизости жилище шамана.

Сделанное из костей шкур, — внутри оно оказалось тихим и спокойным. Будто эти толстые шкуры тут же отсекли звуки и запахи племени.

Внутри курился дымок трав над тлеющими углями, а в углу сидела древняя старуха с иссохшимся лицом — жена шамана. С тяжело висящей обнаженной грудью, в одной набедренной повязке, совсем как гоблинская малышня двух-трех лет. Ее старую, морщинистую, в складках кожу, покрывали бесконечные переплетения татуировок. Невозможно было понять, где заканчивается одна, и начинается другая. Волосы, по женскому обычаю, были сплетены в сотни тонких косичек с вплетенными туда талисманами.

Она же, — старуха, — и должна была наносить отметки молодому поколению.

Перед ней стоял небольших размеров каменный столик. На нем баночки с красками: черными, синими, и под рукой десяток острых костяных игл разных размеров.

Когда дети с шаманом вошли, она неподвижно сидела с закрытыми глазами. И не открывала их, пока шаман Ралд не окликнул ее.

— Просыпайся, старая кость.

Веки ее поднялись.

— Нужно сделать метки детворе. Давай. — он толкнул одного из них вперед.

— Садись перед ней, и клади ладонь на столик. Нечего время попусту терять.

Мальчишка робко подошел, сел на корточки и положил ладонь на