Всадник на рыжем коне (СИ) - Горъ Василий

— Татьяна Леонидовна, вряд ли я ошибусь, заявив, что вы приехали сюда не за разовой помощью, а с уже готовой концепцией реакции на подобные обращения?

Блоггерша утвердительно кивнула и протянула ему флешку:

— Тут описано главное: примерный алгоритм сортировки обращений по уровню возможного резонанса и еще нескольким не менее важным критериям; принципы делегирования возможностей заработать лишние плюсики службам калибром поменьше нашей; методика организации давления средств массовой информации на продажных силовиков и так далее.

Вяземский недоуменно нахмурился:

— И все это вы успели набросать за утро⁈

Лера отрицательно помотала головой:

— Мы начали работать над этим вопросом еще в Австрии. Сразу после того, как обнаружили новую тенденцию. А до ума довели совсем недавно.

— И этим, в основном, занимались вы, верно? — зачем-то уточнил генерал.

Рыжова пожала плечами:

— А что тут такого?

Он чуточку поколебался, а потом рубанул правду-матку:

— Откровенно говоря, ваша компания постоянно рвет мне шаблоны. Пельмени вместо ушей заставляют видеть в Денисе тупого борца. Идеальные манеры, безукоризненный стиль и эффектная внешность Татьяны Леонидовны вынуждают по умолчанию относиться к ней, как к среднестатистической пустышке из высшего света. А ваша убийственная сексуальность и шарм не позволяют допустить, что за ними прячется недюжинный ум, стальная воля и ныне не модные принципы. Что самое грустное — каждый раз, наступив на эти грабли, я обещаю себе сделать выводы. Но все равно натыкаюсь все на тот же садовый инвентарь!

— Что ж, придется ответить откровенностью на откровенность! — усмехнулась Лерка. — Мы привыкли к такой реакции мужчин и не первый год пользуемся ею в своих целях.

— Логично… — заключил он, а потом посмотрел на часы и подобрался: — Ладно, вернемся к обсуждаемым вопросам. Проблему матери-одиночки мы, скорее всего, решим сами. Естественно, не нахрапом, а после того, как соберем информацию об этом доме отдыха по своим каналам. Флешку я отправлю аналитикам и максимум к началу следующей недели приму решение по всем вашим предложениям. Что-нибудь еще?

— Нет, на этом все… — сказал я и первым встал с кресла.

— Тогда отдыхайте. И продолжайте холить и лелеять Линду — она оказалась настолько влиятельной личностью, что грех не включить ее в свои долговременные планы…

…Домой возвращались в обычном режиме, то есть, в общем потоке и соблюдая правила дорожного движения. Татьяна с Валерией, успокоенные обещаниями генерала, сидели на заднем сидении и бездумно смотрели в окна, Росянка, пребывающая в боевом режиме, контролировала окружающую обстановку, а я рулил и параллельно готовился к встрече с мисс Доулан.

Да-да, я пригласил ее в Москву. На сутки с небольшим. И планировал отплатить ей добром за добро. Правда, не без нюансов: для того, чтобы минимизировать воздействие ее «тараканов» на свою неокрепшую психику, с активной помощью девчонок подготовил целый ряд весьма своеобразных мероприятий. Но зная, что все планы хороши только на бумаге, пребывал в постоянном напряжении — раз за разом прокручивал в голове каждую отдельно взятую идею, пытался понять, что мы могли упустить, и, как ни странно, боролся с угрызениями совести.

В общем, к моменту въезда на подземный паркинг нашего жилого комплекса успел себя основательно накрутить. Что не осталось незамеченным — без труда догадавшись, о чем я думаю, троица отмороженных девиц решила вправить мне мозги. Как обычно, не самым стандартным способом — когда мы поднялись в квартиру, Таня и Анечка усадили меня на диван в гостиной, притащили литровую кружку с вишневым соком и тарелку с бастурмой, устроились рядом и заболтали. А Лера, технично свалив в спальню, в темпе переоделась, навела красоту, врубила довольно агрессивную музыкальную композицию и с первыми ее аккордами возникла в поле моего зрения.

Первое впечатление от демонстрируемого образа убило наповал: к центру комнаты шла… хм… хозяйка? Госпожа? Верхняя? В общем, особа, которую можно было назвать живым воплощением понятия «Властность» и снимать в соответствующих фильмах для взрослых. Да, я участвовал в обсуждении такого «сюрприза» для Линды и видел рисунки нарядов, жизненно необходимых моей спутнице-альфе, но был уверен, что все это придумывается просто так, а не для воплощения в реальности! Поэтому, оклемавшись от первоначального шока, поинтересовался, что, собственно, происходит. И, видимо, перестарался с жесткостью тона, так как Росянка прижалась к моему плечу и начала мурлыкать что-то успокаивающее.

Зато ни Рыжову, ни Голикову не проняло. Более того, последняя на меня наехала:

— Денис, вместо того чтобы возмущаться, включи голову и сравни меня с Линдой! Она ненамного, но выше; в объеме груди и бедер я не сильно, но тоже проигрываю; с длиной волос, красоте губ и еще двум десяткам мелочей, на которые вы, мужчины, не обращаете внимания, приблизительно такая же история. Ну, а про разницу в социальном статусе и размере личного капитала даже смешно говорить. А ведь эта мазохистка на подсознательном уровне должна ощущать себя существенно слабее твоей альфы!

— Я эту роль не сыграю… — включилась в разговор Росянка. — Просто потому, что уже продемонстрировала неуверенность в себе во время нашей первой встречи, а значит, Линда не поверит в столь стремительные изменения. Да и мое пребывание рядом с тобой во время официального отдыха будет выглядеть странно. Зато Лерка — настоящая темная лошадка: она живет с тобой и Татьяной, пользуется безусловным доверием, занимается бог знает, чем. При этом сталкивалась с Линдой только на официальных мероприятиях, всегда держалась в тени, а во время бесед, как правило, загадочно молчала.

Логика в их объяснениях присутствовала, так что я еще раз оглядел Рыжову и почувствовал, что добрая половина возмущения куда-то испарилась, а оставшаяся часть пошла трещинами. Ибо распущенные волосы, агрессивный макияж, иссиня-черная кожа с кроваво-красными вставками, обтягивающая умопомрачительно сексуальную фигурку, и хищный взгляд, которым меня в этот момент одарила наша экстремалка, создавали нужное ощущение. По крайней мере, у меня.

Заметив изменения в моем настроении, Танька попросила подругу подвигаться. Та посмотрела на меня сверху вниз, холодно усмехнулась и требовательно шлепнула ладонью по крутому бедру, словно подзывая к себе. Затем плавно и чертовски эротично повернулась спиной, дала возможность полюбоваться чуть широковатой, но от этого не менее соблазнительной задницей, завершила оборот и потянула вниз «молнию» на курточке, надетой на голое тело.

Пока застежка ползла вниз, сантиметр за сантиметром открывая аппетитнейшую складочку между тяжелыми полушариями, я, кажется, даже не дышал. И все ждал, когда два этих чуда природы вывалятся наружу. Ан нет — в тот самый момент, когда я чуть не захлебнулся слюной, застежка рванулась обратно. Жестоко обломав надежду и причинив почти физическую боль!

— Цепляет, верно? — хихикнула Голикова, с интересом наблюдавшая за моей реакцией.

— Не то слово! — честно признался я. — Вроде видел Леру в одном белье…

—…и без него… — не преминула поиздеваться блоггерша.

—…но этот образ пробуждает какие-то древние инстинкты! Увы…

—…Линда далеко не дура; владеет методиками косвенного допроса; заметит почти любую фальшь и, что самое неприятное, может по-настоящему повестись, верно? — неторопливо перечислила Рыжова, упомянув практически все «страшилки», которые меня напрягали.

— Да.

Девушка пожала плечами, от чего ее грудь волнительно колыхнулась, и усмехнулась:

— Денис, я почти четыре года играла главные роли в школьном театре и в состоянии изобразить хоть труп недельной давности. Но самое главное не это: вы с Танькой — моя семья, мое прошлое, настоящее и будущее. И ради вас я с радостью сделаю все, что угодно. Без каких-либо исключений.

Я невольно сглотнул. От тех эмоций, которые Лера вложила в последние предложения. И ничуть не удивился тому, что ее искренность подтвердила «Система». После того, как сферы и ромб пропали, мысленно повторил слова, намеренно выделенные интонацией, вспомнил Настену и ее отношение ко мне, прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что Рыжова права: мы с нею и с Танькой действительно семья. Ради которой уже давно делаем все, что угодно. Пусть даже этого и не осознаем.