Серебряный змей в корнях сосны - Сора Наумова

все трое ответили глубокими поклонами.

Едва стих звук шагов на третьем ярусе цитадели, служанка по имени Сузу открыла рот.

– Правда, настоящие ученики оммёдзи? – протараторила она. – Правда-правда? Ох, хорошо-то так! А то мы с госпожой сами не свои от страха. Ох, радость-то какая!

Она прижала руки к груди и, бросив кокетливый взгляд на Сасаки, упорхнула вслед за хозяйкой.

В тишине было слышно, как часто бьется чье-то сердце.

– Сасаки, ты перенервничал, – безжалостно произнес Хизаши. – Мне за тебя стыдно.

– Стыдно? – почти всхлипнул он. – Он… Вы… Это же жена лорда Киномото! Нельзя с ней вот так… запросто.

Куматани посмотрел на Хизаши в поисках разъяснений. Стало даже немного совестно.

– Я оскорбил Юрико-химэ? – спросил Кента.

– Не думаю, что она так считает, – успокоил Хизаши. – Но будь осторожен, как бы она в тебя не влюбилась.

Сасаки помянул светлых ками, но как-то безнадежно, будто отчаялся добиться от спутников хоть подобия этикета.

В покоях Юрико-химэ пахло жасминовым чаем и сладковатыми благовониями. Хизаши пришлось прикусить щеку, чтобы не сморщиться.

Хозяйка сидела за низким столиком, и слои цветного шелка, один поверх другого, аккуратным полукружием лежали за ее спиной, а по ним стекали черные гладкие волосы, такие длинные, что сами походили на шлейф. Служанка почтительно сидела поодаль на коленях и держала на руках кота.

– Благодарим за гостеприимство, – за всех произнес Сасаки. – Это честь для таких ничтожных учеников, как мы.

В жизни знати он понимал больше них обоих вместе взятых, потому Хизаши не пытался влезть, а украдкой осматривал комнату. За спиной женщины были раздвинуты расписные створки сёдзи, а за ними открывался вид на внутреннее помещение с окном. Свет проникал сквозь тонкую бумагу, натянутую на деревянную раму, но его не хватало, и в чайной комнате по обе стороны от столика стояли напольные жаровни, прикрытые каркасом из промасленной бумаги с нарисованными тушью и красной киноварью цветочными орнаментами. От них исходило чуть дрожащее желтоватое сияние, бросающее тени на выбеленное лицо Юрико-химэ, отчего оно казалось ненастоящим.

– Садитесь, – она плавно повела рукой, приглашая разделить с ней чаепитие. – Сузу приготовила хаги-но моти.

И продекламировала:

– Клевера цвет

Один лишь не чахнет.

Осень пришла[52].

– Прекрасные строки! – восхитился Сасаки. – Госпожа очень талантлива.

Хизаши мысленно хмыкнул, но тут его будто кольнуло пониже затылка. Он дернул головой, и кот на коленях служанки беспокойно шевельнул ушами.

Здесь ощущалась темная энергия.

Она оставила след слабый, будто приглушенный – временем или совершенными молитвами возле домашнего алтаря. Хизаши не мог вот так сразу распознать ее источник.

– Позвольте услышать ваши имена? – спросила Юрико-химэ, когда все уселись напротив нее, держа спины так ровно, как это возможно.

– Сасаки Арата, сын Сасаки Сё из Киото.

– Куматани Кента, – он неловко замялся, – сын Куматани Сугуру из святилища Лунного медведя.

– Куматани… – повторила Юрико-химэ. – Когда-то я слышала об этой фамилии, но с тех пор утекло много воды.

Она вздохнула и перевела взгляд на Хизаши.

– Мацумото Хизаши, – произнес он с легкой улыбкой и замолчал. Паузу заполнил кот, издав протяжное мяуканье. Служанка не удержала его, и зверь опрометью бросился в дальнюю комнату. Хизаши прищурился и, пользуясь случаем, сказал:

– Вы плохо спите, госпожа.

На неподвижном лице появилось слабое удивление.

– Плохо сплю? Это так. В замке Мори мне с трудом удается заснуть. Бывает, ночами я просыпаюсь и не могу вдохнуть, будто… Будто кто-то смотрит на меня из темного угла. Скажите, вы ученики экзорцистов, вы постигаете тайны искусства оммёдо, вы сможете прекратить это?

Кента решительно отставил чашку с нетронутым чаем и сунул руку за ворот кимоно.

– Для начала надо проверить…

Сасаки прикосновением остановил его. Морикава-сэнсэй будет недоволен самоуправством.

Хизаши тоже не спешил с действиями. Он и до слов Юрико-химэ думал об этом – замок будто смотрел на него недобрыми глазами.

– Я могу дать вам талисман, отгоняющий зло, – вдруг предложил Кента. – Только мне сначала надо его написать.

– Это было бы чудесно! – обрадовалась Юрико-химэ и повернулась к служанке. – Сузу, наконец-то мы сможем поспать.

– Госпожа, – встревожилась та. – Вы плохо выглядите. Вам надо отдохнуть.

– Ты права, Сузу. Прошу меня простить.

Уже в коридоре Хизаши не выдержал и едко поинтересовался у Кенты, как тот собирается писать талисман, если его каллиграфия до сих пор больше напоминала мазню. Кента не смутился.

– Я много тренировался. Что-нибудь да получится.

– Всем бы твою уверенность.

– Дело не в уверенности, – твердо возразил Кента. – А в старании. Если очень стараться что-то сделать, однажды достигнешь успеха.

– Простите, – вмешался Арата, – но пока все, чего мы достигнем, это разноса от Морикавы-сэнсэя.

Он печально вздохнул и поправил и без того идеальный ворот нижнего кимоно.

– Хочешь, я все ему объясню? – предложил Хизаши.

– Нет! – едва ли не в ужасе воскликнул Сасаки и добавил тише: – Нет, не надо. Я лучше сам.

При этом он упорно старался не смотреть Хизаши в глаза. Ах, вот оно что!

– Это из-за того случая с идзакаей? – догадался он. – Думаешь, я специально вас подставлю перед учителем? Ну что ты, как… как Мадока!

– Н… не в этом дело, – заюлил Сасаки.

– А в чем же?

Куматани молча слушал их, переводя взгляд с одного на другого, пока не положил обоим ладони на плечи.

– Перестаньте, пожалуйста. В случае с идзакаей никто не виноват, просто так получилось. И давайте не будем шуметь здесь?

Они спустились на ярус ниже, и Хизаши опять спросил:

– Так, по-вашему, это я был виноват? Я? Кто изо всех сил старался защитить вас, дураков, перед советом старейшин? Что за чудовищная неблагодарность?

Он намеренно сгущал краски, выставляя себя пострадавшим. Видеть, как мысли Сасаки мечутся в голове в поисках выхода, который никого не обидит, было приятно, но недостаточно, чтобы перекрыть нарастающую тревогу. А еще Кента так смотрел, будто знал, как все было на самом деле.

Это… расстраивало?

– Ладно, вы как хотите, а я пойду отдохну, – заявил он и, спрятав холодные руки в рукавах, гордо удалился.

– Постой! – его догнал Куматани. – Ты точно ничего не хочешь сказать?

– По поводу чего? – раздраженно откликнулся Хизаши. – Тоже считаешь, это я все подстроил?

– Что было, то прошло, – уклончиво, как показалось Хизаши, ответил Кента. – Я имею в виду, тебе же тоже кажется, что в замке… Что в замке есть темная энергия?

– Не кажется.

– Но…

– Так и есть, – спокойно продолжил Хизаши и поднял голову к потолку. – Сдается мне, люди здесь в опасности.

– Надо все объяснить Морикаве-сэнсэю, он поймет.

Темные балки удерживали на себе вес верхних ярусов, и