Джорджия Лэнгтон - Рыжий Ястреб

— Что, досточтимый, никак отстаешь?

Офирец проглотил замечание и, подъехав поближе вместе со своим лошадиным эскортом и всем имуществом, проговорил недовольно:

— Куда тебя несет, женщина? Нам совсем в другую сторону! Ты же гонишь и гонишь, и кажется, совсем не понимаешь, куда!

— Ну-ка, господин Эльрис, давай-ка лучше опомнись! — оборвала его Карела. — Нам не может быть в другую сторону, потому что я еду сама по себе. Если тебе надо в какое-то другое место, счастливого пути!

Она с размаху хлестнула лошадь поводьями и помчалась дальше. Она прекрасно слышала, что настойчивый офирец по-прежнему не отстает.

Тем временем окружающая картина стала постепенно меняться. То тут, то там появлялись скопления чахлых кустарников и низкорослых деревьев вокруг родников и в низких балках, где сохранялось побольше влаги, чем на плоских равнинах, что остались южнее. Холмистый неровный рельеф мало-помалу стал преобладающим. Карела скакала вперед, иногда оглядываясь на Эльриса. Он больше не пытался остановить ее, его лошади и имущество следовали чуть в отдалении.

Степная дорога, петляющая и накрепко утоптанная караванами, конными и пешими странниками, неожиданно разделилась, да не на две, а сразу на три тропы.

Карела остановилась на развилке. Эльрис быстро подоспел к ней, оглядываясь на разросшийся вдоль дороги низкий кустарник.

— Все, Карела, давай отдохнем, — произнес он и повел рукой.

— Устал, досточтимый? — злобно отозвалась Карела. — А, ну как же я забыла, ты же не совсем здоров, высокородный!

— Да, я не совсем здоров! — процедил Эльрис. — Я едва вытащил ногу из-под огромного камня! Я думал, что мои кости раздавлены в пыль! В самый последний момент мне удалось освободиться и выскочить из этого трижды проклятого горного храма! Как только я оттуда исчез, гул и обрушение скалы прекратились. Никто не скажет теперь, что в том месте была полая скала. Теперь там обычный горный завал. Я искал тебя, Карела, я долго тебя искал. Но, не найдя тебя нигде, я вернулся в грот. Я перевязал ногу и переоделся, собрал вещи и оружие, навьючил мешки на лошадей и пустился в путь.

Говоря все это, он спешился и, подойдя к Кареле, взялся рукой за ее поводья. Насмешливо глядя ему в глаза, девушка прищелкнула языком:

— Ну и ну, Эльрис! Я давно знала, что ты трус…

— Да как ты смеешь так говорить со мной? — побелел Эльрис и дернул за ремень упряжи. — Неужели тот ужас в горах ничему тебя не научил? Ты так и не поняла, кто твой друг, а кто враг, вздорная ты женщина!

— Ты трус и подлый предатель, — повторила Карела, прищурившись. — Но я не знала, что низость твоя зашла так далеко! Ведь это подумать только! Ты решил, что я погибла, но ты тут же оказался способен тщательно позаботиться о вещах, о смене чистой одежды и о том, чтобы не потерять своих лошадей или один из мешков!!! Ну и ну, досточтимый!

— Замолчи, Карела! — Эльрис сжал кулаки. Но девушку трясло от возмущения:

— Да ты не воин, клянусь Деркэто, и не благородный рыцарь из древнего рода! Ты прирожденный купчишка-караванщик!

Офирец попеременно то краснел, то бледнел. Его пальцы, сжимающие поводья своего жеребца и лошади Карелы, страшно побелели. Нервы Эльриса были, судя по всему, уже на пределе.

А Карела, которую общество ненавистного офирца, а пуще того его обстоятельный рассказ о том, какие муки и неудобства претерпел тот в Сером ущелье, довели просто до исступления, выкрикнула ему в лицо новые уничижительные слова:

— И после этого ты еще смеешь говорить, что никуда меня не отпустишь?! Что ты волновался и печалился обо мне?! Да твоя печаль и забота не более искренни, чем забота работорговца о своем товаре. Да я лучше сдохну на месте, чем отправлюсь в путь с тобой куда бы то ни было! Ты не мужчина, Эльрис, ты грязная тряпка, клянусь Деркэто!

— Ну это уже слишком! — процедил Эльрис.

Он резко отбросил поводья в сторону, быстро протянул руки и безжалостно резко сдернул Карелу с седла вниз. Заломив ей руки назад, он быстро вытащил из ближайшего мешка веревку и, намотав ее на локти Кареле, стянул, не обращая внимания на то, что Карела лягала его, пинала и проклинала последними словами.

Нет, право же, неужели, чтобы обезопасить себя от людей, подобных кичливому и никчемному Эльрису, им следует без лишних слов и предупреждений перерезать горло при первом же удобном случае, не ожидая, когда они сами сделают первый шаг?! Ах, как жалела сейчас Карела о том, что не убила офирца раньше, когда у нее было немало шансов на это, особенно после того, как он предал ее и Табасха!

— Ох, долго я терпел, ох и долго! Но если ты не понимаешь по-хорошему, чего от тебя хотят, я вынужден учить тебя по-иному! — пыхтел Эльрис, накрепко связывая девушку.

Почти волоком Эльрис потащил Карелу прочь от дороги в заросли хилого сухого кустарника. Там он бросил ее на землю и ловко скрутил оставшимся концом веревки еще и колени девушки.

— Скотина! Осел! Грязная, надутая свинья! — Карела упражнялась в разнообразных проклятиях, и Эльрис, хоть и держался из последних сил и не набрасывался с кулаками, готов был разорвать ее. Тем не менее, он оставил ее ненадолго, привязал лошадей, снял и принес в кусты всю поклажу. Потом некоторое время он потратил на разведение костра. Когда собранный под кустами хворост быстро и жарко воспламенился, Эльрис снова повернулся к девушке.

— Индюк! Породистый индюк! — Карела билась на сухой траве, пытаясь ослабить веревки.

Эльрис отстегнул с пояса Карелы ножны и презрительно осмотрел саблю.

— Эта игрушка тебе больше не понадобится! Я выбью из твоей головы все, что накидал туда этот проклятый демон!

— Ты болван, Эльрис! Высокородный болван!

— И слушать не желаю больше ничего из твоих вечных оскорблений! — заявил он. — Тебе пора узнать свое место! Я считал, что такая гордая и умная девушка сможет стать мне достойной подругой! Но ты как была по рождению грязной, упрямой, твердолобой простолюдинкой, такой, верно, навсегда и останешься! А значит, нет тебе иного выбора, женщина, как стать тем, на что ты сама напрашиваешься своим вздорным упрямством!

Начав быстро снимать кольчугу, Эльрис злорадно ухмыльнулся:

— Будешь самой норовистой из моих наложниц! Это лучшее, что я могу предложить тебе, Карела. Отныне и навсегда, клянусь Митрой!

— Проклятый осел! Мерзавец! Чтоб ты лопнул! — закричала Карела, но Эльрис так замысловато закрутил на ней свои путы, что она не могла отбиться от его сильных рук. Руки и ноги ее оставались связанными, а с одеждой ее Эльрис решил не церемониться и, взрезав ее кинжалом, выбросил прочь обрезки тряпок.