Питер Нейл - Тень ветра

— Ты ни на что не годен, — шипел Сунт-Аграм. — Не только ничего не узнал, но еще и не сумел проучить какого-то паршивого дикаря!

— Мой господин… — Хинневар хотел возразить, но вовремя спохватился, что любое напоминание Сунт-Аграму о его поражении в поединке с Конаном могло бы обернуться против него самого.

В глазах Сунт-Аграма сверкнула злоба, он тоже понял, на что хотел намекнуть его помощник.

Хинневар однако, стараясь погасить гнев своего хозяина, быстро продолжил:

— Мой господин, ваша дочь в моем присутствии оскорбила его последними словами, обвинив в том, что ему не удалось скрыть от вас утрату ее девственности.

— Вот видишь, — Сунт-Аграм задумчиво потер подбородок, — я об этом совсем забыл. Теперь ее нужно уничтожить первой… Нет, это бессмыслица! Именно киммериец сейчас мой главный враг… Однако постой, ведь это значит, что я пока могу не обращать на нее особого внимания, — злобно рассмеялся он. — Но я не прощу ему, что это сделал с ней именно он. Это должен был сделать я, а не какой-то грязный бродяга!

Сунт-Аграм бешенстве брызгал слюной, и Хинневар прилагал максимум усилий, чтобы не привлекать к себе внимания чародея.

— Ты будешь ждать меня здесь! В подземном лабиринте ты бы мне только мешал. Я сам расправлюсь с ними, а потом вернусь за тобой. И если тебя здесь не будет, тебе конец, — холодно усмехнулся чародей, и его усмешка подействовала на помощника как ледяной душ. — Тогда я отведу тебя в храм Восьмирукого и там ты послужишь… — Усмешка Сунт-Аграма в сочетании с полузакрытыми глазами была ужасна. — Когда-нибудь я, возможно, возьму тебя туда, чтобы научить… — Сунт-Аграм задумался на мгновение. — После этого ты мог бы приносить больше пользы.

Хинневар опустил голову и у него перед глазами всплыл план местности, нарисованный на служившем закладкой листке, на который он когда-то наткнулся, листая книгу Нхараменнон.

Киммериец шел вперед быстрыми шагами. Странного света, которым был освещен проход, было достаточно для острого зрения северянина. Меч его лежал на плече, он не хотел быть застигнутым врасплох.

Соланна и Ханнаор, не выдерживая темп, заданный длинными ногами Конана, изо всех сил старались хотя бы не отстать от него.

— Здесь я уже был, — прохрипел задыхающийся Ханнаор, когда они, пройдя узким коридором, оказались у входа в огромную пещеру. — Вон там, — он указал рукой на противоположную сторону пещеры, — происходит Посвящение.

— И что это такое? — Соланна, придерживая одной рукой меч в ножнах, все еще старалась не отстать от Конана.

Гигант остановился у входа, поджидая их.

— Это место, где новички подвергаются испытаниям Посвящения в члены нашего ордена. Кроме нашего бога и жрецов здесь никто не бывал.

— Ты ошибаешься, — с ехидством сказала Соланна. — Здесь побывал Сунт-Аграм.

— Здесь?! — в ужасе выдохнул жрец Ханнаор. — Он бы никогда не осмелился.

— Не осмелился? — усмехнулся Конан. — На свете осталось совсем немного, чего этот негодяй не осмелился бы сделать! Пошли, — он махнул свободной рукой и вышел из прохода.

Успев сделать лишь два шага, Конан резко остановился. Он увидел мчащуюся на него огромную массу вспененной воды.

Молниеносно закинув меч в ножны на спине, он успел оглянуться и заметить, что оба его спутника исчезли. В этот момент ревущая волна обрушилась на него, накрыв с головой. Конан изо всех сил работал руками и ногами, стараясь всплыть на поверхность, но водоворот тянул его вниз, швыряя на стены, от столкновения с которыми на теле оставались рваные царапины. Только благодаря своей феноменальной силе и упорству, ему удалось вынырнуть, и он, откашливаясь и фыркая, пытался избавиться от воды, попавшей ему в легкие. Конану стало ясно, что он стал жертвой очередных козней Сунт-Аграма, но от этого ему не стало легче. Водный поток продолжал швырять его, подобно тому, как осенний ветер играет с вырванным птичьим перышком.

Глаза Соланны были в этот момент закрыты, она старалась уловить свежий след Сунт-Аграма. Ханнаор, схватив ее за руку, успел оттащить ее назад в проход. Девушка удивленно взглянула на жреца, лицо которого побелело, как меловые утесы Кешана.

— По… по… посмотри, — заикаясь, проговорил он, указывая рукой ей за спину.

Соланна вытаращила глаза. Конан находился в пустоте, где-то на половине высоты пещеры. Его руки и ноги мелькали, как мельничные колеса. В одно мгновение он то взлетал к потолку, то оказывался снова у песка, покрывавшего дно пещеры.

— Обойдем вокруг, — прошептал Ханнаор в ухо девушке.

Она кивнула и последовала за жрецом. Быстро вернувшись на последний перекресток, они кинулись в левый проход.

Ханнаор бежал так быстро, что его коричневая сутана развевалась в воздухе. Руки его были расставлены в стороны, чтобы удерживать равновесие на неровном полу коридора, по которому они бежали. На этот раз Ханнаор ни разу не засомневался в выборе направления. Он бежал все так же быстро, хотя начал уже тяжело дышать. Соланна все время бежала легко, не отставая от него.

— Все, — вдруг прохрипел Ханнаор, остановившись. — Надо передохнуть, иначе мне будет плохо.

Он оперся рукой о стену, склонил на нее лицо и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Прошло немного времени и его дыхание успокоилось.

— Подождите меня здесь, — жрец серьезно взглянул на девушку. — Я не уверен, что ваше присутствие порадует бога Кхоран'дана. Я попытаюсь напомнить ему, что он обещал нам помочь.

Когда Ханнаор исчез за поворотом коридора, Соланна забеспокоилась. Медленно и осторожно она подкралась к повороту и, выглянув из-за угла, стала внимательно наблюдать за тем, что делается в пещере.

Прямо у входа в пещеру был виден странный прямоугольный алтарь, вырезанный из чистейшего мессантийского мрамора. Высота его превосходила два человеческих роста, ширина — половину роста взрослого человека. Весь он был розовый, полупрозрачный, по бокам покрытый резьбой, а по углам его возвышались четыре столбика из черного камня, поддерживающие своими верхушками светло-голубой балдахин.

Ханнаор осторожно приближался к алтарю, все время тревожно оглядываясь по сторонам, как будто опасался, что внезапно возникший откуда-нибудь меч отрубит ему голову. Но даже если он и вправду этого боялся, он сумел преодолеть свой страх и подошел вплотную к алтарю.

Взобравшись на балдахин, он лег на него сверху, так что голова и ноги его свисали с боков алтаря.

— О, бог мой! — прокричал он в тишине. — О, Кхоран'дан, помоги! Отдаю Тебе свою жизнь! Только для Тебя живу! Только Тебе служу!