Кирилл Бенедиктов - Миллиардер. Книга 2. Арктический гамбит

— Вот он! — стоявший за спиной Андрея Гордеев торжественно поднял сверкающий хромом аппарат. — Любую дверь вскрывает, как консервную банку!

— Не нужно ничего вскрывать, — прогудел хорошо знакомый Гумилеву густой голос. — Хватит играть в игрушки, доигрались уже…

Андрей обернулся. В дверях кают-компании стоял, пошатываясь, генерал Свиридов — в синем спортивном костюме, с рукой на перевязи. Выглядел генерал плохо, но глаза его по-прежнему цепко смотрели на Гумилева.

— Я прикажу подполковнику Поздняку открыть дверь рубки, — продолжал Свиридов. — А вы, господин Гумилев, уж приложите максимум усилий, чтобы реанимировать вашего Фрама.

Андрей облегченно вздохнул. То, что Свиридов, хотя бы временно, выступил в роли его союзника, давало надежду на то, что удастся обойтись без кровопролития.

— Тогда не будем терять времени, — сказал он. — Идемте к рубке. Постарайтесь объяснить своим людям, генерал, что мы все сейчас в одной лодке. И это не аллегория.

— Смешно, — сказал Свиридов.

Прошло десять часов.

Андрей и Марго сидели у кроватки Маруси. Девочка безмятежно спала, убаюканная сказкой о Золушке, которую Марго рассказывала ей перед сном каждый вечер. Маруся была очень консервативна в своих литературных предпочтениях.

— Такая милая, — улыбнулась Марго, поправляя упавший на пухлую Марусину щечку светлый локон. — Спрашивает меня сегодня: а зачем мы под воду нырнули? Мы что, хотим с рыбками подружиться?

Андрей вздохнул.

— С медведями уже подружились…

— Как ты думаешь, — спросила Марго, посерьезнев. — Есть у нас шанс?

Андрей наклонился и поцеловал ее в висок.

— Есть, конечно. Чену удалось восстановить кое-какие функции Фрама. Голосовую, например. Так что, если станет скучно, можешь с ним побеседовать.

— Но наверх мы, по-прежнему, подняться не можем?

Гумилев отрицательно покачал головой.

— Пока нет. Но есть и хорошие новости. По-настоящему хорошие.

— Какие же?

— Первое, что сделал Фрам, вернувшись к жизни — засек неподалеку какой-то движущийся объект. А час назад мы приняли сигнал с этого объекта.

— Это спасатели? — не удержавшись, воскликнула Марго. — Нас ищут!

— Тише, малыш. Это не спасатели. Это всего-навсего канадская подводная лодка «Да Винчи». Слава богу, не военная, а исследовательская.

— И с ними есть связь?

— Ну, в общем, да. Они по каким-то причинам не могут пойти к нам навстречу, но готовы оказать необходимую помощь, если мы доберемся до них сами. Не очень-то любезно с их стороны, но и это лучше, чем ничего. Во всяком случае, кислородная установка у них в порядке.

— А далеко они?

— Километров восемьдесят. Если мы будем двигаться с прежней скоростью, то доберемся до них часов через десять.

— А воздуха нам хватит?

— Впритык. Уже сейчас дышать тяжеловато, ты чувствуешь?

— Ага.

— С каждым часом ситуация будет все ухудшаться. Чен предлагает уменьшить подачу кислорода, и погрузить всех членов экипажа в сон. Во сне потребление кислорода резко снижается, ты же знаешь.

— А кто поведет станцию?

— Я. Один человек много не надышит. Кроме того, Чен обещает реанимировать функцию автопилота, чтобы станция могла идти по пеленгу.

— Значит, нас спасут?

Андрей обнял Марго и поцеловал ее долгим, нежным поцелуем.

— Обязательно, малыш. Нас обязательно спасут. Я тебе обещаю.

Они уснули уже под утро. Андрею приснилось, что он, двадцатилетний, полный планов и надежд на блестящее будущее, идет по какому-то зеленому скверу, и вдыхает аромат свежей, умытой недавним дождем листвы. На шее у него старенький кассетный плеер, в ушах — наушники. А в них «Наутилус» из далекого девяносто шестого:

Я пытаюсь разучиться дышать,Чтоб тебе хоть на минуту отдатьТого газа, что не умели ценить,Но ты спишь и не знаешь,Что над нами — километры воды,Что над нами бьют хвостами киты,И кислорода не хватит на двоих.Я лежу в темноте,Слушая наше дыхание.Я слушаю наше дыхание,Я раньше и не думал, что у насНа двоих с тобой одно лишь дыхание.

Глава шестнадцатая

Захват

Июнь 2009 года. Арктика, база «Ultima Thule». Личные апартаменты рейхсфюрера СС Марии фон Белов

— Для победительницы скачки Одина у тебя слишком похоронный вид, — заметила Мария фон Белов.

— Бабушка, — Катарина изо всех сил пыталась не разреветься, — только что погиб Сурт… мой зверь погиб, понимаешь?

Рейхсфюрер протянула тонкую невесомую руку и погладила внучку по волосам. «Роскошным светлым волосам, — подумала она вскользь. — Когда-то и у меня были такие».

— Понимаю, девочка. Мне тоже приходилось терять любимых. И не только зверей.

Катарина все-таки всхлипнула и Мария фон Белов незамедлительно влепила ей пощечину — не сильную, но обидную.

— Держи эмоции при себе. Ты все-таки унтер-офицер.

Катарина вытянула руки по швам и сжала губы так, что они превратились в две бесцветные ниточки.

— Прошу прощения, рейхсфюрер. Минутная слабость.

— Мне сообщили о том, что ты сделала с гауптштурмфюрером фон Лютцов. Надеюсь, у тебя были серьезные основания для того, чтобы сломать ей руку?

— Да, рейхсфюрер. Она использовала подлые приемы с целью стать капитаном стражи Большого Периметра.

Мария фон Белов фыркнула.

— Я всегда относилась к ней с недоверием. Впрочем, ваш конфликт в любом случае будет рассматривать внутренний суд Ордена. Но сейчас не об этом.

Рейхсфюрер поднялась на ноги и сделала несколько неуверенных шагов к письменному столу. На столе царил идеальный порядок — бумаги разложены аккуратными стопками, в вырезанной из камня вазочке — остро заточенные разноцветные карандаши. Мария фон Белов уселась в кожаное кресло с высокой спинкой и набрала комбинацию цифр на сейфовом замке, запиравшем выдвижной ящик ее стола.

— Хочу тебе кое-что показать, девочка. Подойди поближе.

Катарина повиновалась. Бабушка не без труда водрузила на стол какой-то металлический предмет, похожий на серебристую плоскую коробку. Щелкнула рычажком и откинула крышку. Внутренняя сторона крышки была темной и напоминала экран визора, только не стеклянный, а, может быть, пластиковый. Еще в коробке обнаружилась клавиатура, напоминавшая клавиатуру пишущей машинки, но с буквами английского, а не немецкого алфавита и огромным количеством лишних клавиш.

— Что это, рейхсфюрер? — не удержалась Катарина. Мария фон Белов усмехнулась.