Путь воина - Валерий Михайлович Гуминский

бесстрашно уселся перед пустой миской, ожидая, когда ее наполнят. Никита щедро навалил коту каши, после чего уселся за стол.

Пока пили чай с медом и баранками, вернулся дед Степан. Несмотря на возраст, он легко ступал по крашенным половицам, и ни одна из них предательски не скрипнула. Хозяин дома принес еще один табурет и присоединился к молодым гостям. Владимир налил ему горячего чаю.

— Съездил я к особняку Паршина, покрутился там с часок, — доложил старик, с хрустом сжав в ладони сушку. — Делегация отступника уже приехала и размещается в левом крыле дома. Сам Охрим крутится как уж, старается угодить и вашим, и нашим.

— Кого-то узнал? — поинтересовался Владимир.

— Нет. Сплошь незнакомцы. Молодые, крепкие. Охрана, видать.

— Корнея не было?

— Тоже волнуешься? — хмыкнул старый вояка. — Не было волчары этого. Странно, что не участвует в таком мероприятии. Чую, где-то здесь он. Прячется со своей стаей.

— Кто такой Корней? — заинтересовался Никита.

— Полковая разведка, диверсии, — взглянул на него Степан Афанасьевич. — Переметнулся к Всеславу в первые дни мятежа. Сдается мне, он руку приложил к гибели Юрия Ивановича. Почерк больно знакомый. Я же потом ездил на то место, Володя, все пронюхал. Было две закладки. Внешняя — магическая, «сфера». Внутри, под полом — динамит. Если бы не «сфера», создавшая закрытое пространство, может, кто и выжил бы. Сам взрыв слабенький, но за счет магического давления он разнес всю штабную комнату в клочья.

Старик закряхтел и сунул в рот, еще полный зубов, обломок сушки, задумчиво захрустел.

— Если Корней прибыл в Углич с той целью, о которой мы подозреваем, значит, твоего двойника будут пасти, — кивнул Владимир. — Теперь вопрос: нужно ли ему дать возможность добраться до него?

— Ты же сам хотел поймать Всеслава на горячем, — пожал плечами Никита, а дед Степан одобрительно кивнул. — Дай возможность диверсантам сделать свою работу, а мы их сразу же ликвидируем, пока идут переговоры.

— И как будем их ловить? — Владимир переглянулся с хозяином, на колени которого запрыгнул Ферзь и стал тыкаться своей головой в ладонь старика. Дескать, гладь меня, да получше!

— Как обычно, на живца, — Никита взглянул в зеленые глаза Ферзя, и тот сыто прищурил их, словно соглашался с планом молодого волхва. — Пусть мой двойник погуляет по городу, а я буду в сторонке наблюдать за ним. Сразу на него охотиться не станут, глупо тут же вести отстрел. Предполагаю, дождутся вечера и ликвидируют в своей комнате с помощью снайперской винтовки. Тихо и незаметно. Когда намечаются переговоры?

— Завтра. Крайний срок — послезавтра. Мы этот момент обговаривали.

— Ну что ж… Думаю, к вечеру мы будем знать, в городе ли диверсионная группа Всеслава, и где базируется, — Никита допил чай. — Степан Афанасьевич, побудешь моим гидом по славному Угличу? Городок-то красивый, уютный. Покатаемся на машине, осмотримся.

— Да с удовольствием, — ощерился боевой дед. — Давно пора Корнею салазки загнуть. А ты, сынка, в одного-то сумеешь головенки его волчатам скрутить? Больно уж интересная у тебя аура. Даже «кольчужка» просматривается. Никак, Берегинюшка твоя постаралась?

— Ага, перед отъездом укрепила, — улыбнулся Никита.

— Серьезный ты паренек, — хмыкнул Степан Афанасьевич. — Ну ладно, тогда собирайся. Времени у нас мало, сколько еще в засадах придется посидеть. А Володька пусть дома побудет. Не время ему светить свою персону. Я потом тихонько шепну нашим, что ты уже в городе.

— Обижаешь, дядька Степан, — Владимир раздосадовано поглядел на оживленного наставника. — Я бы тоже пригодился. Хочу Корнея как следует про отца расспросить.

— Если только удастся его живым скрутить, — напомнил Никита. — Судя по вашим словам — это профессионал своего дела. А такие обычно в плен неохотно сдаются. Так что извините заранее…

— Да нехай с ним, — отмахнулся старик. — Сдохнет — туда и дорога. Поехали, сынка. Познакомлю с городом.

Глава 8

Дайме Китамуро

Ичиро Китамуро стал испытывать нетерпение от затянувшегося полета еще после Казани, где ему разрешили сесть для дозаправки и осмотра состояния аэролета. Каждые полчаса он подходил к панорамному окну и разглядывал проплывающие под ним бескрайние просторы Руси. Страшно подумать, что за его спиной остались малонаселенные пространства Сибири, изломанный уродливый шрам земли, протянувшийся от северных ледяных полей до южных степей — Урал, долгожданный рубеж, означавший скорое окончание пути.

Он ожидал, когда же капитан «Рвущего небо» доложит о подлете к Ярославлю. Признаться, главе клана Китамуро порядком надоело болтаться под облаками. Аэролет преодолел несколько тысяч километров, порой двигаясь по причудливому маршруту, огибая грозовые фронты, а если попадали в болтанку, приходилось просить разрешения у сибирских князей использовать их посадочные площадки для технического осмотра и переждать непогоду.

В роскошный салон, обшитый бежевыми панелями и освещенный многочисленными круглыми фонарями, вошел капитан аэролета в белоснежном кителе, оттенявшим смуглость его скуластого лица. Кента Ицуки, клановый пилот высшей категории, коих у Китамуро было два десятка на сорок пять семейных аэролетов, остановился в нескольких шагах от повелителя и почтительно согнулся.

— На связь вышла диспетчерская вышка Ярославля, — доложил он. — Просят подтвердить, не является ли наш борт военным судном, и какова численность экипажа.

Тонкие усы Ичиро Китамуро нервно дрогнули. Эти акугяку – а дайме в силу личного восприятия не мог не считать своего русского родственника Всеслава мятежником, изменщиком и предателем — кажется, забыли, кому ставят условия. Единственное, что удерживало Главу Рода от праведного гнева — опасение за жизнь дочери и зятя. Он знал, что происходит у русских, и несмотря на опасности путешествия, все же пустился в путь на мощном аэролете вместе с двумя сотнями воинов личной гвардии — хатамото, и с полусотней чиновников высшего сословия, преданных его клану. Ну и куда же без слуг и наложниц, коих набралось в общей сложности до ста человек. Не ради демонстрации силы, а ради собственного комфорта и защиты.

— Подтверди, — негромко произнес Ичиро, постукивая по колену пальцами, на которых были нанизаны перстни с сильными Стихийными артефактами в виде драгоценных камней. — И добавь числовой код «двадцать-десять». Надеюсь,