Всадник на белом коне (СИ) - Горъ Василий

— Денис, ты где⁈ Мы тут тебя уже обыскались!!!

— Гуляю по городу. В данный момент сижу в ресторане…

— «Wing Lei»! — подсказала Джинг. — На Сандс-авеню.

— «Wing Lei»… — эхом повторил я. — На Сандс-авеню. Кстати, перед тем как покинуть отель, я честно предупре-…

— Ты нужен тут, в «Овердрайве»! Срочно и без гарема. В общем, я высылаю машину. Заберешься внутрь — набери.

Он сбросил звонок, даже не потрудившись выслушать ответ. Впрочем, в том состоянии, в котором он, судя по голову, пребывал, это было вполне нормально. Тем не менее, настроение стремительно поползло вниз. Так что с ребятами я объяснялся, уже будучи не в духе:

— Звонил Комлев. Чем-то сильно озабоченный. Заявил, что я срочно нужен в «Овердрайве». Один. И что машина уже выехала.

— Говоря иными словами, ждем ее тут, отправляем тебя обратно, а потом продолжаем прогулку в свободном режиме? — на всякий случай уточнил Майер.

Я утвердительно кивнул. Однако «гарем» встретил этот жест без какого-либо энтузиазма. И выразил общее мнение устами Тани Голиковой:

— Если «машина» — это наш лимузин, то мы, девчонки, падаем тебе хвост и возвращаемся в отель. Нет — тоже возвращаемся, но на транспорте, который организуем сами.

Тихон с Рамазаном, явно рассчитывавшие зажигать с ними чуть ли не до утра, ощутимо приуныли, однако их мечты и желания дамам были до одного места, а я давить или уговаривать не собирался. Ибо чувствовал, что они расстроились не меньше меня. В итоге в транспорт, прибывший лично за мной, загрузились всемером — я и «гарем» в полном составе. А мужская часть компании решила продолжить променад под предводительством все того же Курта. И даже коротко описала свои планы. Только я в них не вслушивался — пытался представить, что могло понадобиться от меня в столь поздний час, да еще и в ночь после поединка.

К сожалению, вариантов было слишком много. От встречи с Ричардом Логаном и до интервью с корреспондентом какого-нибудь влиятельного издания. Так что большую часть пути я мысленно перебирал варианты, прикидывал, сколько моего личного времени займет каждый из них, и злился. Довольно сильно. Поэтому набрал Борисыча только после того, как проводил девчонок до своего номера, оставил там свою куртку и убедился, что они как следует закрыли дверь…

…Состояние Комлева, встретившего меня в холле тридцатого этажа, откровенно не понравилось. Нет, пьяным он не был — если и принял на грудь «беленькой», то очень немного. Зато лихорадочный блеск глаз и знакомая суетливость однозначно свидетельствовали о том, что он чует либо большие деньги, либо радужные перспективы, поэтому готов лечь костьми, но реализовать представившиеся возможности. Кстати, что-то из этого не понравилось и «Системе», добавившей немного объема в красную сферу, что меня, признаюсь, шокировало.

Как выяснилось уже через считанные мгновения, и я, и она почти не ошиблись. В смысле, угадали появление не самых радужных перспектив, но не доперли, что костьми придется ложиться не Борисычу, а мне:

— Твой бой смотрела Линда Доулан, дочка вице-президента HBO, одной из двух крупнейших американских телевизионных сетей, транслирующих соревнования по боксу и смешанным единоборствам, организовывающих поединки между звездами первой величины и заключающих личные контракты с успешными бойцами!

— Борисыч, до категории «успешный боец» мне еще расти и расти! — напомнил я на всякий случай, хотя видел, что он уже нацелен на результат, и моих возражений просто не услышит.

— Денис, нам нужна эта девочка и ее возможности! Да, сегодня они не выстрелят. Не выстрелят и завтра. Но послезавтра, когда ты обретешь вес, ее Слово сможет открыть горизонты, которых нам иначе даже не увидеть!!!

О каналах-конкурентах «HBO» и «Showtime» я знал чуть больше, чем ничего. Слышал, что у них десятки миллионов подписчиков, что они начали использовать систему платных вещаний для показа спортивных мероприятий чуть ли не в середине восьмидесятых годов двадцатого века и что известный ринг-анонсер первого, Майкл Баффер, запатентовал фразу «Let’s get ready to rumble!», которую теперь выкрикивают перед боем в «Овердрайве». Ну и, как любой нормальный боец, жаждал «подключиться» к «Pay-per-view», чтобы получать от доллара за каждую покупку трансляции при общем числе последних в промежутке от ста до ста семидесяти пяти тысяч штук, по два в промежутке от двухсот до трехсот, и по три, если количество покупателей превышает триста тысяч. Да, несколько смущало отсутствие информации о должности этой самой Линды Доулан и о ее реальных возможностях, но за годы общения с Борисычем я убедился, что с нюхом у него все в порядке, и он никогда не клюет на пустышки. В общем, терроризировать Комлева вопросами я счел несвоевременным и задал тот самый вопрос, которого он дожидался:

— Что требуется от меня?

— Зайти, познакомиться, выслушать море комплиментов, как следует обаять, проводить до номера после пьянки и не разочаровать, если она тобой заинтересуется.

— То есть, переспать? — угрюмо уточнил я.

— Денис, не тупи! Ты трахнул Таньку Голикову ради признания артистической, политической и бизнес-элитой одной-единственной Москвы, а Линда может подарить признание всего западного мира! Ну, и какой смысл строить из себя честную девочку?

Аргумент бил не в бровь, не в глаз, а в пах. Так что я скрипнул зубами, с хрустом сжал кулаки и изобразил еще одну жалкую попытку выкрутиться:

— И как прикажешь с ней общаться в постели, через переводчика⁈ Или обходиться немецким минимумом типа «O, das is fantastisch»⁈

— Не юродствуй: эту роль ты уже отыграл, так что будь самим собой и делай то, что должно. Как тот же Горин, который в данный момент окучивает Ричарда Логана, не жалея печени, которая, между прочим, не железная.

Этот аргумент по поражающему действию был братом-близнецом первого. Поэтому доломал остатки моей защиты и заставил сдаться:

— Ладно, суть понял. Приложу все усилия.

— Вот и хорошо! — довольно осклабился Комлев, от души приложился к моему левому плечу и потащил по кольцевому коридору черт его знает, куда. А для того, чтобы я не скучал и не ел себя поедом, ездил по ушам, выдавая необходимый минимум информации по «охмуряемому лицу». Правда, в тех границах, которые считал нужными. В результате рассказал об отце Линды и о том, чем он занимается в HBO, повосторгался тем, что эта особа закончила Гарвардскую школу Бизнеса и стала одним из самых молодых докторов наук по бизнесу в истории США, и дал понять, что она славится исключительной деловой хваткой и замужем за своей работой. Потом упомянул, что у нее некий «белый сертификат здоровья», позволяющий не беспокоиться о последствиях совместно проведенной ночи, и втолкнул в небольшое кафе, судя по отсутствию посетителей, закрытое на спецобслуживание. А там проводил до кабинета, в котором царил интимный полумрак, и перешел на ломаный английский:

— Мы есть тут. Простите, что долго ждать. Но это — Денис Чубаров или Чума, а это — мисс Линда Доулан!

Я вежливо склонил голову и заявил, что искренне рад знакомству. Потом пожал протянутую руку, автоматически оценив ее аристократическую узость, бездумно удивившись неженской силе тонких и длинных пальцев, порадовавшись приятной бархатистости кожи и почувствовав размер камня на единственном кольце. Потом глаза привыкли к недостатку освещения, и я смог составить впечатление и обо всем остальном, прилагающемся к правой верхней конечности. Правда, не сразу, а после того, как приветливо кивнул Грегору Грейси, судя по чуть потемневшему лицу и масленому взгляду, то и дело «ощупывающему» соседку, принявшему на грудь приличный объем спиртного.

Результат первичного осмотра верхней половины тела американки однозначно не разочаровал. Несмотря на то, что дочурке вице-президента HBO было явно за тридцать, выглядела она более-менее ничего. Да, замысловатость прически, в которую уложили густые светло-русые волосы, однозначно не плясала против того шедевра парикмахерского искусства, которым меня когда-то поразила Джинг, но могла дать фору любому другому европейскому «творению». Да, ухоженное лицо с неброским макияжем заметно проигрывало в красоте лица той же Голиковой, Кравцовой и Вильман, а едва заметные мимические морщины выдавали сволочной нрав. Да, в выражении глаз, в осанке и жестах чувствовалась надменность, которую я страшно не любил. Но мягкая улыбка, играющая на полных губах, чертовски волнующий тембр голоса и внушающий уважение бюст неплохо компенсировали мелкие недостатки.