Уровень 2 - Глеб Леонидович Кащеев

не погружался в свою память так глубоко. Никогда не уходил в тот период, когда родители – все еще боги.

Это было мерзко. Тогда он был еще слишком глупым и слишком сентиментальным, или как там это еще назвать, когда радуешься просто тому, что папа и мама рядом, а ты лежишь между ними на диване и смотришь вместе взрослые передачи по телевизору. И пусть там нет ничего интересного и понятного, но тебе и не надо. Главное, что они рядом и тебе так хорошо и спокойно…

Илья поежился, и с удивлением осознал, что его младенческое прошлое легко располагается по нужным полочкам в разуме мальчика. Тот, как губка, впитывал знакомое, отторгая на периферию телевизор и все остальное непонятное, что принадлежало лично Илье.

Отлично!

Он распахнул разум полностью и вылил в ребенка всю свою жизнь до поступления в школу. Ощущение было омерзительное: словно его вырвало.

Илья отпустил виски мальчишки и привалился обратно к стенке кузни:

– Я сделал все, что мог, – устало пояснил он Снежане, – а теперь оставьте меня и дайте поспать.

– Мама? – послышалось сзади.

Илья с интересом обернулся. Мать, не веря, смотрела в глаза сыну.

– Мама, почему ты плачешь? Как мы тут оказались?

Снежана улыбнулась.

– Ок. Повезло. Ну теперь вы оставите меня в покое? – пробурчал Илья.

– Нет. Может хватит строить из себя обиженного принца в изгнании, – весело заявила она.

Женщина с ребенком подошли ближе.

– Я не знаю, как вас благодарить! У нас есть свободная комната на втором этаже. Кровать тоже найдется. Может вы будете ночевать у нас, а не здесь? – робко спросила она.

– Ваш всесильный старейшина же запретил иметь со мной дело.

– Дурак что ли? Ты ей сына вернул, – с ласковой улыбкой сказала Снежана.

Снежана

Илья ушел вместе со счастливой матерью. Снежана некоторое время смотрела им вслед, а затем перевела взгляд на небо. Уже практически стемнело и там медленно зажигалась луна.

Забавно, что остальные настолько увлечены собой, что не замечают кучу странностей этого мира. Например то, что Солнце восходит и заходит, как положено, а вот Луна всегда полная и висит на одном и том же месте, как прибитая. С наступлением темноты она просто постепенно загорается и всю ночь светит как исправный ночник. А звезды? Ну ладно, астрономию в школах в их стране отменили, но хоть пару созвездий то можно было помнить и заметить, что тут их нет и в помине. Местное небо мало того, что демонстрировало совершенно незнакомый узор звезд, так еще и не изменяло его с течением времени. Тут Джордано Бруно бы остался жив, потому что ему и в голову бы не пришло, что эти сверкающие огоньки не прибиты накрепко к неподвижному небосводу.

Хотя то, ее новые друзья не так внимательны, возможно, пока и на руку. Эрлик, приветствуя их, произнес, что они пришли с неожиданной стороны. Пускай все новенькие обычно просто возникали на берегу реки. Само упоминание о стороне предполагало существование альтернативы. Значит существует и другой проход в город и сейчас Снежана была полна решимости его исследовать.

Днем ей тяжело было бы отвязаться от друзей, да и дел полно. Сейчас самое время. Почему-то она ощущала, что брать с собой попутчиков в этот раз не стоит. Рисковать никем из пятерки она не хотела.

Две дороги пересекали город крест-накрест, но основательных мостов было всего два. Если ориентироваться по Солнцу, то Лабрис находился относительно города на юге. С его крыши она видела, что дорога с востока на запад ведет в никуда. Пройдя через кривоватые шаткие подвесные мостки эти искусственные проходы упираются в скальную гряду, возле которой предприимчивые или просто привыкшие копаться в земле граждане разбили небольшие огороды. Совсем иначе выглядел путь с юга на север. Путь от лабиринта начинался с южного моста – широкого каменного и с большими воротами —проходил настоящим проспектом через центр города к северному не менее серьезному мосту и далее скрывался за небольшим пригорком. Что лежало в той стороне между городом и скалами было непонятно.

Ей казалось, что город узором переулков чем-то напоминает Лабрис, поэтому путь с юга в центр был логичным и правильным. Такой лабиринт она и помнила. Но почему проход не заканчивается в центре, как следовало? Да и в подземелье, где они бродили, если припомнить, то центральный проход тоже не обрывался в центре. Приведя странника от входа в зал, где сплетались все пять коридоров, он же тянулся дальше, к двери в настоящий мир, из которой их компания и появилась. Лабиринт в этом мире был не совсем тот, с которым она уже была знакома. Тот замыкался сам в себе, показывая, что путь в середине закончен, а этот предлагает странную альтернативу и это что-то значило. Оставалось понять что именно.

Что скрывается на севере города? Снежана не видела, чтобы хоть кто-то ходил по этой дороге за городскую черту.

Она поправила лямки рюкзачка, повернулась спиной к луне, которая висела точно на юге над Лабрисом, и потопала по центральному проходу.

Ей очень не нравились те открытия, что она сделала в последнее время, и которыми не спешила пока делиться с друзьями. Во-первых, взять те же еле видимые тени волосяных нитей-щупалец, которые она иногда замечала краем глаза. Легче всего их было увидеть у стариков, однако, если приглядеться, то те встречались и у молодых. Каждый раз опутанный нитями-щупальцами представлял собой крайне изможденного, раздраженного и унылого человека. Например, помощник фонарщика, паренек лет двадцати, разливающий масло в лавке, куда она чисто из любопытства зашла. Тот делал свою работу исправно, но как робот. Снежане не удалось ни разговорить его, ни даже просто заставить улыбнуться. Тот равнодушно и непонимающе смотрел на нее и через минуту переспросил, будет ли девушка что-нибудь покупать. Снежана тяжело вздохнула, отвернулась и в тот момент заметила отблеск тени. Иначе это и назвать было нельзя. Когда она увидела что-то похожее в первый день в городе, то подумала, что ей это почудилось, но повторяющиеся галлюцинации были не в ее характере. Она повернулась и опять внимательно оглядела паренька, но кроме потухшего взгляда ничего странного не увидела. Посмотрела в сторону и опять – еле заметное шевеление прозрачных темных нитей.

С тех пор стала приглядываться и убедилась, что была права. Тени щупалец будто вытягивали из местных жизненную энергию.

А теперь еще эта комната. Она не сказала Илье, что та специально била в первую очередь по детям. Взрослые моментально научились быть внимательными, а вот дети с их нетерпением часто не замечали, что ручка знакомой вроде