Локки. Потомок бога. Книга 7 - Евгений Валерьевич Решетов

class="p1">— А… а кто это был? Что… что с ним произошло? — выдавила она, заикаясь после долгих рыданий.

— Вражеский одноразовый шпион. Не бери в голову, — посоветовал я ей и пошёл к двери, чувствуя, как ботинки прилипают к полу, забрызганному кровью.

— Я больше не буду здесь работать. Никогда не буду спать ни с кем за деньги. Это боги наказали меня. Моя матушка так и говорила, что они всегда наказывают распутных женщин, — решительно проговорила проститутка.

Ты гляди чего! Кажется, Древний спас одну заблудшую душу.

Я улыбнулся своим мыслям и вышел в коридор, а там мне стало не до улыбок.

Хеймдалль с бледным как полотно лицом стоял возле окна. Взгляд стеклянный, губы приоткрыты, а из уголка рта свисает ниточка слюны. Прям ни жив ни мёртв, словно статуя. Только слабое биение жилки на виске показывало, что он всё-таки больше жив, чем мёртв.

— Хем, ты чего? — настороженно спросил я, помахав перед его лицом ладонью. — Ты сейчас выглядишь так, будто глянул в глаза Медузе Горгоне. Или… — я взволнованно облизал губы, осенённый внезапной догадкой, — ты видел Древнего? Он говорил с тобой⁈

Бог мигнул и прошептал, словно мыслями был далеко отсюда:

— Да.

— Вашу мать, я опять всё пропустил! Куда он пошёл⁈ Как он выглядит⁈ — выпалил я, схватил асгардца за плечи и хорошенько тряхнул его. У него аж зубы лязгнули, как защёлкнувшаяся мышеловка.

— Он был прекрасен, — восторженно прошептал Хеймдалль, и по его обескровленным губам пробежала слабая улыбка.

— Да очнись ты во имя Асгарда! — жарко выдохнул я и влепил ему звонкую пощёчину. — Он просто магией тебе промеж ушей дал, а ты уже замуж за него выйти готов!

Бог что-то нечленораздельно промычал. И мне пришлось ещё несколько раз отвесить ему пощёчину. У меня аж рука заболела, а у него половина лица стала красной как мак. Но зато моё «лечение» возымело действие. Хеймдалль вдруг перехватил мою руку, крепко сжав запястье, а потом помотал головой.

— Всё, всё, мой разум прояснился, — взвинчено пробормотал он, как человек, которого только что спасли из горящего здания.

Я вырвал свою драгоценную конечность из его пальцев и потребовал, перекрывая стоны и ахи, разносящиеся по коридору:

— Рассказывай, что произошло.

— Сейчас, нужно собраться с мыслями, — судорожно выдохнул асгардец, уперев потрясённый взор в пол.

Казалось, он не мог поверить в произошедшее. Массировал грудную клетку, часто-часто хлопал глазами и открыл рот, будто хотел что-то спросить, да голос колючим ежом застрял в его глотке.

Наконец он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, провёл ладонью по вспотевшему лицу и медленно проговорил:

— Я смотрел в окно, как вдруг появился он. Я даже не знаю: он неслышно подкрался ко мне или просто возник из воздуха. Но когда я посмотрел на него, то уже не смог отвести взгляда. Он полностью подчинил меня своей воле, заставил чувствовать к нему доверие, восхищение и даже… кхм… любовь. Клянусь Асгардом, я даже не запомнил, как он выглядит!

— Древний тебе что-то сказал? — нахмурился я, отгоняя холодный ветерок, скользнувший вдоль хребта.

Если осьминогоголовый даже в своём нынешнем неидеальном состоянии способен так быстро и так легко превратить бога в послушную трёхлетнюю девочку, то я даже не знаю, как с ним справиться, ежели он по каким-то причинам захочет лишить меня души. И понимание этого мигом окрасило день в чёрно-белые могильные тона. Даже солнечный свет будто бы стал тусклым, а воздух запах сырой кладбищенской землёй.

— Сказал, — кивнул Хеймдалль и прямо посмотрел на меня широко распахнутыми глазами с большими зрачками, как у оленя, пойманного в свет фар на лесной дороге: — Древний сказал, чтобы мы не искали его. Он сам придёт к нам, когда наступит время. И ещё он запретил входить в Башню, сказав, что мы даже не догадывается, что она такое.

— Это всё? — нахмурился я. — Он не угрожал нам? Не благодарил? Не винил?

— Нет, — отрицательно помотал головой бог, шумно сглотнул и доверительно прошептал, наклонившись к моему уху: — Локки, я не хочу, чтобы он приходил ко мне. Я жажду выйти из этой игры. Она стала очень дурно пахнуть, буквально смердеть. Я почувствовал себя смертным, ввязавшимся в игры богов. А ты сам знаешь, как печально заканчивают такие люди.

— Не переживай, у меня есть отличный план. Правда, в нём пока только один пункт.

— Какой? — жадно спросил асгардец.

— Не бздеть, — криво усмехнулся я и хлопнул его по плечу. — Хеймдалль, ты меня разочаровываешь. Ты же бог, а не яблоко на ветке. Тебе не пристало бояться и пугливо озираться. Где твоё высокомерие, надменность и этот сморщенный нос, словно ото всех, даже от Одина, постоянно попахивает дерьмом? Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по прежнему Хеймдаллю.

Асгардец внезапно тяжело вздохнул, невесело глянул за окно и тихо проронил:

— Кажется, прежний Хеймдалль умер.

Глава 23

Мрачное настроение Хеймдалля не пропало, даже когда мы шли по Гар-Ног-Тону. Хотя стоит признать, что город зверолюдов совсем не способствовал тому, чтобы поднять хоть чьё-то настроение. Кругом грязь, мусор, вонь, неопрятные зверолюды и здоровенные крысы, больше похожие на собак.

И это ещё стоит учитывать то, что город с моим в нём появлением преобразился в лучшую сторону. Те же протянутые над улицами флажки с рокерской «козой» добавляли ему уюта и очарования, да и грязи поубавилось, как и праздношатающихся по улицам пьяных хаоситов. Все были чем-то заняты. Город кипел, жил и потихоньку развивался.

— Хем, тебе нужно отдохнуть и всё обмозговать, — посоветовал я богу, погруженному в тяжёлые раздумья.

Он шёл как на автопилоте, не замечая ничего вокруг: голова опущена, а отсутствующий взгляд скользил по земле под ногами.

— Эй! — хлопнул я его по спине.

Тот вздрогнул и резко вскинул голову. Затравленно огляделся и облегчённо выдохнул, увидев только пейзажи Гар-Ног-Тона, а не Древнего с вилами.

— Говорю, отдохнуть тебе надо. Сгоняй на какую-нибудь планету с хорошим пляжем и красивыми девчонками. Попей коктейлей, почитай книги, подерись со смертными. В общем, развейся.

— Хм, может, ты и прав, — пробормотал тот, хмуря брови.

— Конечно прав! Я в этом деле специалист каких поискать, — широко улыбнулся я, выйдя на центральную площадь города.

Мы с богом