Академия - Наталья Викторовна Бутырская

class="p1">После лавки мальчик еще немного поднялся по главной дороге в город, а затем свернул в боковой проулок.

— Эй, беляк! — почти сразу окликнула его смутно различимая в темноте тень. Голос у тени был низким, и его можно было бы принять за взрослого, если не визгливые нотки в конце. Кажется, у его обладателя ломался голос. — Гони монеты!

Сзади послышался шорох, но Байсо не стал оглядываться.

— Д-д-добрый вечер! Прошу прощения, если вас потревожил. Я немного заблудился и…

— Да в Пропасть твои извинения. Деньги гони!

— У меня их совсем немного, — мальчик полез в поясной карман, но весьма неловко. Монеты выпали из его дрожащих рук прямо в снег. — Ой, я их уронил. Я нечаянно. Простите, пожалуйста.

— Сиволап!

— Я не…

— Да я не тебе! Сиволап, свет!

Сзади загорелся мягкий желтый кружок, парень обошел Байсо и направил вниз кулак, из которого и вырывался свет, а второй — тощий пацан с косящими внутрь глазами — наклонился и начал обшаривать снег, приговаривая:

— Вот же придурок! Теперь ищи их. Чего стоишь? Давай тоже помогай, если не хочешь, чтобы тебе врезали.

— Врезали? — заблеял Байсо. — Это как? Это вот так? — и с силой сжав в руке оставшиеся мелкие монеты, стукнул Сиволапа в висок. Тот рухнул как подкошенный. Кривой пацан сначала даже не понял, что произошло:

— Эй, ты чего? — но тут в отблесках света мелькнуло лезвие ножа. Байсо даже не стал направлять его на грабителя, лишь прокрутил его несколько раз между пальцев.

— Сядь, — резко сказал Байсо, и голос его уже не дрожал. Кривой тут же плюхнулся в снег:

— Ты! Ты убил Сиволапа? Убил Сиволапа? Что я его мамке скажу? Ты идиот? Мы всего лишь хотели взять пару монет.

У Кривого начиналась истерика. Но мальчик тут же пресек ее, легко ударив по щеке:

— Молчать. Жив он. Пока. Отвечай на мои вопросы, и я тебя отпущу. Понял? Повтори!

— Молчать. Отвечать. Отпустишь.

Байсо скривился. Даже в десять лет он не был таким жалким, но кажется, это были всего лишь домашние мальчики, вообразившие себя крутыми и отжимающие монеты у тех, кто помладше.

— Ты тоже живешь с мамой?

— С мамой, отцом, братом и сестрой. И еще бабушка.

— Как тебя зовут? Прозвище тоже пойдет.

— Кривой! Меня зовут Кривой.

— Как называется этот город?

— Но… — Кривой впервые оторвал взгляд от ножа и посмотрел в лицо Байсо, — ты не знаешь?

— Еще сегодня утром я был в другом городе. Но сорвался, отрезал слишком много любопытных носов, и указом императора был отправлен на край мира. Так как называется город?

— Ваньшань (в переводе с китайского — десять тысяч гор).

— Восточная граница, верно? Что ж, придется захватить этот городок, — улыбнулся белобрысый мальчик. — Рассказывай!

— Что? — простонал Кривой.

— Всё! Давно ты нападаешь на маленьких мальчиков? Кто мэр вашего города? Чем зарабатывают местные? Кем работает твой отец? Есть ли школы? Где располагаются шахты?

Кривой, как и многие мальчишки в его возрасте, думал лишь о себе, о том, что отец слишком строг, и что если бы он не родился здесь, на окраине страны, то явно смог бы поступить в Академию боевых искусств, а так, из-за тяжелой и несправедливой судьбы, ему придется всю жизнь горбатиться в шахте, сменив отца на его участке. Он знал про свой город лишь то, что это самое унылое место в мире. Даже полноценные караваны сюда не приходят. Так, маленький хвостик приползает раз в году, в начале лета, когда заканчиваются все продукты, и жители начинают грызть снег с вершин и жевать кожаные ремни. Когда они готовы отдать весь годовой заработок за прошлогоднее зерно, пусть слегка подмоченное и погрызенное мышами.

Но чем больше говорил Кривой, тем больше уходил его страх. И он решился спросить:

— А как ты попал сюда? Сейчас дороги к нам засыпаны напрочь.

— Я на драконе прилетел, — небрежно сказал Байсо. — Значит, денег не хватает, и ты отбираешь монеты у детишек?

— Я не… А много найдешь таких? Детям деньги вообще в руки не дают. А у тебя лицо было такое потерянное, да и в лавку такую нищие не заходят, ведь там дорого всё. Зачем платить за готовую еду, если проще купить продукты и приготовить еду дома.

— Кривой, а хочешь заработать?

— В смысле? Как? Если что, я воровать не буду. За воровство сразу на Дно Пропасти попадают.

Байсо опустил планку ожиданий от Кривого еще ниже. Примерно до уровня земли. Как он только решился вообще полезть на мальчика с такими-то моральными установками?

— Нет. Я буду давать задания и за их выполнение готов платить. Немного, один-два цяня, но и задания будут простыми. Ну как?

— А Сиволап?

Байсо спокойно убрал нож в рукав и, не упуская из вида Кривого, наклонился к упавшему пацану, взял горсть снега и засунул тому за шиворот.

— А-а-а! Ты чего?

— Объясни ему, — сказал Байсо, забрал выпавший светлячок и отошел в сторону. Пусть с самого начала привыкает подчиняться.

Кривой сбивчиво растолковывал другу, что тут произошло. А Байсо тем временем рассматривал лежащий в его руках амулет. Небольшой камешек был вставлен в каменную же оправу. Судя по виду, оправа была нужна лишь для того, чтобы не потерять сам светящийся камешек. В столице таких амулетов не было. На улицах использовались чаще всего эльгмы, которые за одну-две единицы Ки могли светить всю ночь, а в домах амулеты изначально были встроены в светильники, которые придавали нужный оттенок света и яркость.

«Ручной светильник? — подумал Байсо. — Хорошая штука для города, где так рано темнеет.»

— Что это? Откуда?

— А это… камнесвет. Он часто встречается в шахтах с огненным камнем. Крупные куски, что с полкулака и больше, сдают, а мелкие торговцам не нужны, так что мы сами их используем.

— А почему не нужны? — Байсо не мог понять логики. Можно ведь встроить несколько мелких камней в один амулет, и тогда свет будет вполне неплох.

— Они быстро выгорают. Два-три дня, и всё, камень выдыхается. А большие могут работать очень долго.

— Понятно, — сказал Байсо. — Можете принести мне таких камней? Сколько сможете?

Так как и у Сиволапа, и у Кривого отцы работали в шахте огненного камня, то мелких камнесветов у них было полно дома. Оказалось, что добывать огненный камень очень сложная и ответственная работа, и туда переводят шахтеров только после десяти лет в рудных шахтах, так как там совсем нельзя было использовать магию. Огненный камень впитывал Ки моментально, и маленькие крошки могли даже от крошечных порций энергии вспыхивать, прожигая одежду и