Дуглас Брайан - Воин из пророчества

Нет, ничто не связывает Ратараха с этими людьми! Они для него чужие. Только одно желание живет в сердце юноши: выполнить волю своего господина. Он не чувствовал, что жрец Санкара умер. Даже оттуда, из Серых Миров, не отрываясь, смотрел он на своего раба и приказывал ему…

Ратарах напрягся, пытаясь понять, в чем именно сейчас состоит воля Санкары. А выполнить приказание — необходимо, потому что в противном случае страшной будет кара богини Кали!

Ратарах не сразу понял, что улыбается в темноте. Он догадался об этом лишь по тому, что у него вдруг заболели скулы: оказывается, он изо всех сил растягивал губы в усмешке. Конан был прав, этот неотесанный чурбан-киммериец: врагам Санкары следовало уничтожить не только смертное тело жреца, но и идола богини. Пока статуя стоит в храме, Кали может влиять на посвященных ей людей.

И коль скоро идол цел и невредим, Ратарах полностью принадлежит свирепой богине. Он знает, что ему делать.

Под покровом ночи, дождавшись, чтобы Рукмини и Арилье, убежденные в том, что раненый спит, погрузились в тихую, дружескую беседу, Ратарах выбрался из-под плаща, в который его закутали. Проскользнул к лошади Арилье, забрался в седло. И очень осторожно, заклиная коня двигаться бесшумно, отправился прочь.

Его путь лежал к Калимегдану.

Утро не предвещало беды. Рукмини открыла глаза, и первое, что она увидела, был Арилье. Молодой воин так и не ложился спать: он дорожил каждым мгновением, проведенным рядом с Рукмини. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся так нежно и весело, что у нее вдруг защемило сердце от печальных предчувствий.

— Что с тобой? — спросил он. — Разве ты не счастлива?

— Да… — Она глубоко вздохнула. — Я счастлива, и мне хочется, чтобы счастливы были все вокруг.

— Так и есть, — заверил ее Арилье.

Она качнула головой.

— Почему-то мне кажется, что у тебя на сердце глубокая грусть, Арилье.

Радость озарила его лицо. Рукмини, сама того не зная, преподнесла ему огромный подарок!

— Ты так глубоко можешь проникать в мое сердце, Рукмини! Это значит…

— Это значит, что мы с тобой — очень близкие друзья, Арилье. Порой ты мне ближе, чем брат.

— Какой мужчина может быть ближе для девушки, чем родной брат?

— Сестра! — сказала Рукмини, и оба они засмеялись.

Как ни печалила Арилье скорая разлука с той, которая предназначена в жены другу, добрый нрав не позволял парню подолгу расстраиваться. Казалось, он просто не мог упустить ни малейшей возможности улыбнуться, засмеяться.

И вдруг Рукмини насторожилась.

— Мне кажется, Ратарах не дышит.

— Боги! Ты всю ночь слушала, как он дышит?

— Я к этому приучена, — серьезно отозвалась девушка. — Не забывай, у меня младшая сестра и младший брат. Когда матушке нездоровилось, я нянчилась с ними. И уж конечно, прислушивалась сквозь сон к тому, как они дышат. Не простудились ли, не плачут ли… А иногда ребенок просто перестает дышать, и это случается с ним во сне. К нему приходят злые духи и зажимают ему носик, и тогда ребенок умирает… Для того с детьми и сидят няньки, чтобы отгонять таких духов.

Она встала и приблизилась к скомканному на земле плащу.

— Его нет!

Арилье подошел поближе и тоже с удивлением уставился на брошенный плащ.

— Как же такое могло случиться? — Арилье перевел взор на девушку. — Он ведь был еле живой! Мы и задержались-то ради него… Что же произошло, Рукмини?

— Наверное, его похитили, — не слишком уверенно ответила Рукмини. — Впрочем, я тоже ничего не понимаю…

— Мой конь исчез! — воскликнул Арилье. — Твой брат сбежал, Рукмини.

— Невозможно. Просто невозможно! — Рукмини выглядела не просто огорченной — она была ошеломлена, сбита с толку. Произошло то, чего она вообще никак не ожидала. Землетрясение — и то не произвело бы на нее большее впечатление.

— Мы ведь не можем не верить собственным глазам, — указал Арилье рассудительно. — Нет твоего брата и моего коня. А вот и следы… Он уехал ночью, не сказав нам ни слова.

— Наверное, у него была причина поступить так, — вздохнула девушка.

— Мне это очень не нравится, Рукмини, — вздохнул Арилье. И с трудом решился высказать самое мрачное из своих подозрений: — А если твой брат перешел на сторону врага?

Хлесткая пощечина обожгла его лицо.

— Никогда не произноси подобных слов! — со слезами закричала Рукмини и бросилась бежать в джунгли. Куда угодно, лишь бы подальше от человека, который посмел оскорбить ее подобным предположением.

Арилье потер щеку, сокрушенно вздохнул. Он и сам понимал, что такого не может быть. Какой злой дух дернул его за язык? Теперь они с Рукмини в ссоре. Арилье с нескрываемой досадой думал о Ратарахе. Что там удумал непоседливый юнец? Для чего он сбежал? Решил стать героем? Странный способ… Если уж Ратараху так не терпится взять в руки оружие и встретиться с врагом лицом к лицу, Арилье может ему помочь. Сражения с Калимегданом еще не закончены, впереди — новые битвы. Раджа Аурангзеб — не из тех, кто отступается от намеченной цели, и одно-единственное поражение не заставит его переменить решение.

Что же случилось, в конце концов? Предательство — наиболее возможный ответ на этот жгучий вопрос…

— Рукмини! Вернись! — закричал Арилье. — Вернись, будем искать твоего брата!

Но Рукмини не отвечала.

И вдруг джунгли ожили. Между деревьями выступили лучники. Их было не менее пятнадцати человек. Каждая стрела была нацелена в сердце Арилье.

Молодой человек схватился за меч, решив дорого продать свою жизнь. У него не было времени задуматься над тем, откуда здесь взялись лучники Аурангзеба, кто привел их сюда. Он знал одно: сейчас он умрет. Они навсегда расстанутся с Рукмини — и при том расстанутся в ссоре.

Первая стрела ударила его в кисть правой руки, и Арилье выронил меч. Вторая стрела пронзила его плечо. Юноша упал на колени. В глазах у него потемнело. Последнее, что он видел, было растерянное бледное лицо Ратараха, сидевшего на коне рядом с воинами Аурангзеба.

Глава четырнадцатая

Умная женщина — богатство мужчины

Только перед Конаном Траванкор не боялся предстать растерянным. Перед всеми остальными, включая собственного отца, он держался как настоящий военачальник, как будущий раджа. Но киммериец знал сердце Траванкора, и юноша, не скрываясь, говорил ему:

— Я не нахожу себе места с тех самых пор, как ты вернулся один. Как ты решился оставить их!

— Я доверяю Арилье, — отвечал Конан. — В определенном смысле он — более зрелый человек, нежели ты.

Траванкор нахмурился. Конан покачал головой: