Твоя далекая звезда - Галина Владимировна Бахмайер

и совершенствуя боевые навыки. Приемы рукопашного боя и фехтования у Билла заметно отличались, и мы часто тренировались вдвоем. Ребятам до меня было уже далеко, а Амбросу тоже требовался спарринг – происшествие с тигром заставило его всерьез взяться за восстановление формы.

– А Чарли неплохо натаскал тебя, – заметил он однажды. – Сколько фактического времени вы отмотали?

– Примерно год, – подсчитала я.

– Всего-то? – удивился он. – Вы что, только и делали, что тренировались сутки напролет?

– А чем еще нам было заниматься? – вопросом на вопрос ответила я.

Билл понимающе усмехнулся.

– Да, иначе ты бы мало чему успела научиться.

Амброс умолк и задумался. А мне вдруг пришло в голову, что Уокер, возможно, нарочно не прикасался ко мне. Можно подумать, он не мог соблазнить меня в любой из утопий – да запросто! Ему и раньше достаточно было проявить настойчивость, приласкать, и я бы легко сдалась. Да уж, доберись он до меня тогда, наше время уходило бы совсем на другие «тренировки».

– Сейчас у нас там февраль… – задумчиво произнес Билл, словно про себя.

Да, в реале заканчивался февраль. Весна была на пороге. Исполнялось полгода, как я пришла в TSR. Уже полгода. Всего полгода. А мой фактический отсчет перевалил за три с половиной. По меркам конторы, конечно, сущий пустяк, но если бы все рейды шли в реальном времени, мне бы уже исполнилось тридцать пять. Казалось, что прежняя размеренная жизнь была так давно…

Пока я предавалась воспоминаниям, Амброс, похоже, что-то подсчитывал в уме.

– Тебе нужно больше заниматься в реале, – неожиданно заявил он. – Как можно больше, чтобы побыстрее набрать хорошую форму.

– Да я и так знаю! Вы с Чарли что, сговорились понукать меня? В чем дело? Куда спешим?

Билл медлил с ответом. Я заметила, как он машинально мнет в пальцах ремешок от ножен меча. Это нервное движение показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, откуда именно.

– Разве тебе самой не надоело качать мышцы заново?

– Всем нам приходится это делать, – возразила я. – И ребятам, хотя их ты не гоняешь, как меня.

– Любому рейдеру необходимо иметь тренированное реальное тело, – сказал Билл. – Пока в утопиях нарабатываются навыки и выносливость, в реале следует развивать мышцы и постоянно поддерживать их в отличном состоянии. Для разведчиков это особенно важно. Они сродни спецназу, им часто поручают самые сложные и опасные дела даже в хорошо изученных мирах. Ты должна достичь такого уровня, чтобы быть полноценной боевой машиной с первого же момента заброса. Расхолаживаться там будет некогда.

Помолчав, он тихо добавил:

– Рейд может длиться всего одну минуту, из которой пятьдесят пять секунд тебе придется на пределе сил бороться за жизнь – свою и прикрываемого собой напарника. Именно тебе, как телохранителю. Чарли будет не до этого и не до тебя: его дело будет еще сложнее – любой ценой выполнять миссию. Так что занимайся, Джа, занимайся усерднее.

Он отложил ножны, встал и пошел к отрабатывающим удары ребятам. И тут я вспомнила…

«Расскажи мне о жене Чарли. Что с ней произошло?»

Хрупкий желтый нарцисс на полу медицинской палаты. Изломанный в клочья нежный стебель.

Меня прошиб холодный пот.

* * *

Через пять месяцев мы вернулись туда, откуда начали путешествие. Здесь успела пройти междоусобная война, поселения были заняты новыми хозяевами – враждебными и подозрительными. Мы хотели купить новых коней взамен захромавших, но никто не желал продавать лошадей чужакам. Билл долго спорил с одним галлом, а потом, вернувшись к нам, спросил:

– Вы уже слышали про рейдерские розыгрыши?

Розыгрышами в TSR называли испытания-сюрпризы для новичков. При всей легкомысленности названия эта практика преследовала серьезные цели. Стажеров проверяли на устойчивость психики, учили принимать решения в экстремальных условиях и выкручиваться в нестандартных ситуациях. Эксперимент Чарли по возврату из «жареной» утопии с задержкой номинального таймера тоже оказался розыгрышем. Правда, своеобразно жестоким, но на то он и Уокер…

– Путешествовать пешком не годится, – объявил Амброс, – так что придется изворачиваться. Этот галл дает нам хорошую лошадь в обмен на блондинку.

– Что?! – одновременно воскликнули Энн и Марк.

– А почему только одну лошадь? – подхватил Пол. – Давай и Джа продадим.

– Стоп, – опомнился Таунта. – Ты нас разыгрываешь?

– Нет, не вас, – невозмутимо ответил Амброс. – Парень уверен, что приобретает здоровую девушку, которая нарожает ему кучу красивых детишек, а на самом деле – хоп, пустышка! Проекция!

Лица у нашей парочки вытянулись. Я не выдержала и засмеялась.

– Ну вот, – фыркнул Билл. – Такую потеху испортила. Ладно, без шуток. Энни, мы оставим тебя здесь и отъедем немного, а ты попрощаешься с хозяином и догонишь нас.

– А если он не даст мне уйти? – возмутилась Энн.

– А ты убеди его, – ухмыльнувшись, возразил Амброс.

– Сверни ему шею, – вполголоса «перевела» я, приставив ладонь ко рту.

– Цыц, не подсказывать! – шутливо одернул меня Билл.

– А не проще забрать лошадей силой, и дело с концом? – не выдержал Марк.

– Конечно, проще, – согласился Амброс. – Но это неспортивно.

Энн оказалась на высоте. Она появилась не пешком, а верхом на другой лошади. На все расспросы она, снисходительно улыбнувшись, заявила лишь одно:

– Он сам отдал ее мне, лишь бы я проваливала к чертям. Вот я к вам и вернулась.

– Я же говорил – божья кара! – расхохотался Билл.

Дальнейшее путешествие я почти не помню. Мне разрешили пробуждать записи мнемоника, и я тут же воспользовалась возможностью убрать неприятные воспоминания. Логично предположить, что раз уж я стерла все оставшееся время, значит, хорошего там было мало. Остались только узелки, мерцающие в памяти, как далекие звезды. Поле синих цветов до самого горизонта, словно опрокинулось небо. Бешеные скачки наперегонки по высокой пахучей траве. Маленький хрустальный водопад среди глянцевых скал, и Пол смеется, закрываясь руками от ледяных брызг. Билл держит подросшего птенца журавля, а тот хлопает слабыми крыльями. Марк и Энн танцуют ночью у костра под наше пение. Капли дождя на лице и яркая двойная радуга над обрывистым берегом.

Остальное я вычистила целиком, не оставляя промежуточных кусков, чтобы не напрягать мозг установлением причинно-следственных связей. Все, чему я научилась, все равно осталось со мной.

* * *

Билл объявил нам о переходе на новый график – несколько рейдов в день. Теперь, когда мы могли избавляться от воспоминаний, необходимость в адаптации ритмов фактического и реального времени отпала сама собой. Восемь месяцев командировки мгновенно превратились в короткий яркий сон.

Через час мы уже снова ложились в капсулы. Заброс задерживался, и я высунулась посмотреть почему. Оказалось, все ждали Билла, который разговаривал с Уокером. Амброс что-то втолковывал ему, потом покачал головой и отправился укладываться. Чарли было направился ко мне, и Билл тут же вернулся.

– На сегодня