Ковен возрожденных - Айви Эшер

головой, глядя на старушенцию. Жаль, что мы не родственники. Она кажется мне более близкой, чем кто-либо из тех, кого я встречала в этом гребаном Тиерите.

– Не знаю, девочка, почему ты так жаждешь еще раз проиграть, но, полагаю, тебе понравилось. – Она осматривает мою одежду. – Судя по твоему внешнему виду, много усилий не потребуется. Иссак, друг мой, закрой глаза, – велит она. – Тебя это может возбудить.

Я смотрю на Иссака, и тот пожимает плечами.

Ладно-ладно, пусть говорит. Игнорирую ее попытки вывести меня из себя и терпеливо жду того, что последует дальше. Она улыбается мне, когда я не поддаюсь на ее подначки, и почти чувствую, как от нее исходит гордость. Она кивает мне и призывает свой посох. Некоторое время изучает его, затем вжимает один конец в землю и опирается, как на клюку.

– Скажи мне, девочка, ты достойна? – наконец спрашивает она, и меня охватывает предвкушение, заставляя сердце биться быстрее.

– Одна, возможно, нет, но вместе… – говорю я и обвожу рукой своих Избранных, – вместе – да.

Гетта долго и пристально смотрит на меня. У меня такое чувство, что она ныряет в мою душу, плавает там, а потом вылезает обратно, чтобы обсохнуть. И вот уже она умело вертит в руках посох, а я напрягаюсь, ожидая атаки, которая вот-вот последует.

Но начало оказалось совсем не таким. Она медленно протягивает руку и щелкает меня по кончику носа. Я отшатываюсь.

– Вижу, в этой маленькой прелестной голове есть мозги, – хихикает она. – Рада, что теперь ты их используешь. Очень хорошо. Следуй за мной, – командует она.

С этими словами посох исчезает, и она ковыляет прочь.

Я ошеломленно смотрю на нее с открытым ртом.

Стоп. Какого хрена только что произошло?

Глава 24

Оглядываюсь на парней, идущих сзади, совершенно сбитая с толку, а Иссак тем временем поднимает Гетту на руки.

– Подождите. Мы не будем драться? – спрашиваю я, и в моем голосе слышна нотка разочарования, которая заставляет меня усомниться в собственном здравомыслии.

Гетта отступает, Винна, это хорошо. Заткнись!

Старушка хихикает в объятиях великана и жестом приглашает меня следовать за ними.

– Драка была просто ради забавы, девочка. Если ты решила, что достойна, кто я такая, чтобы с этим спорить?

От ее слов я резко останавливаюсь, и Райкер врезается мне в спину, а в него врезаются другие Избранные.

– Подождите, – кричу я вслед Гетте, и Иссак любезно поворачивает ее ко мне. – Если я решила, что достойна… Разве драка не тест?

– Нет, конечно, а тогда мне просто нужно было размять косточки.

– Но… но вы сказали, что я недостойна, – растерянно шепчу я.

– Нет, девочка, это ты сказала, что недостойна. А кто я такая, чтобы с этим спорить? – повторяет она.

Иссак вместе с ней заходит в дом. Я смотрю на парней, и из моего рта вырывается что-то вроде писка.

– Она серьезно? Если бы в прошлый раз я сказала ей: «Да, я достойна», – мы бы уже знали ответы?

– Похоже на то, – кивает Торрез.

Я издаю стон и потираю лицо.

– Кажется, тот экзистенциальный кризис, с которым ты так упорно боролась, был напрасным, – добавляет Волк.

– То есть все мои размышления были напрасными… – выдавливаю я.

– Эй, не забудь надуть губки, как делают девочки, – добавляет Бастьен, и я хлопаю его по груди, стараясь не улыбнуться.

Не знаю, чего мне сейчас хочется: закричать или сойти с ума.

– Дети, вы идете? – кричит Гетта из открытой задней двери, и я вздрагиваю.

Хорошо сыграно, старая морщинистая ниндзя. Охрененно хорошо сыграно.

Нокс шлепает меня по заднице, проходя мимо, и я, как послушная лошадка, следую за ним в дом. В прошлый раз я этого не заметила, но внутри царит такая теплая атмосфера, что мне хочется опуститься в большое кресло и просто расслабиться, не думая ни о чем. Повсюду книги и какой-то особенный беспорядок, характерный для всех пожилых людей. Иссак усаживает Гетту в кресло-качалку, украшенное замысловатой резьбой в виде оленей и других животных, и она ерзает, устраиваясь поудобнее. Сам великан садится у ее ног, прямо на пол, и даже в таком положении кажется огромным. Гетта жестом приглашает нас всех сесть. В камине горит огонь, и от него исходит уютное сияние, тени танцуют на стенах дома. Я сажусь рядом с Геттой на маленький табурет, парни тоже находят себе место.

– Итак, девочка, скажи мне, что ты хочешь узнать. Или ты думаешь, что я умею угадывать? Если и умею, то только то, что прячется в твоем сердце.

Я качаю головой, насколько Гетта мудра, и начинаю с самого начала.

– Кто такие Стражи и как они появились? – спрашиваю я, и в комнате повисает тишина предвкушения.

– У тебя нет темы попроще, с которой мы могли бы начать? – улыбается она. – Может, какая-нибудь прелюдия?

Нокс пытается скрыть смех, и Гетта бросает на него сердитый взгляд.

– Иссак, будь хорошим мальчиком, принеси нам чай. Мне кажется, ночь будет длинной, если рассказывать все в подробностях.

Великан молча встает и выходит из комнаты. Я слышу звон посуды и шум воды.

Гетта откашливается и начинает ритмично раскачиваться в своем кресле.

– Мы пришли сюда из другого места, название которого большинство уже и не вспомнит. На своей прародине мы были одной из ветвей множества, но вбили себе в голову, что всегда должны быть на самом верху. Где обещаниями, а где и силой мы поработили других и жили так очень долго. – Гетта смотрит в огонь, и я ловлю себя на том, что загипнотизирована игрой света на ее морщинистом лице.

– Со временем те, кого мы раздавили своим сапогом – только ради себя самих, – восстали. Все началось с локальных сражений, но быстро переросло в войны. Мы были могущественны, но наша численность росла медленно, чего не скажешь о тех, против кого мы сражались. Итог был плачевен: менее чем за столетие мы превратились из охотников в жертв, и наш народ – народ сильных – пришел в упадок.

Я наклоняюсь вперед, сердце быстро бьется в груди. Мне приходится сдерживаться, чтобы не ущипнуть себя, просто чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. Я так долго ждала ответов, и вот они – слетают с тонких старческих губ Гетты.

– Мы открыли древние врата, которые сами же когда-то построили, и бежали от всего, чего добились, чтобы начать все сначала. Но усвоили ли мы урок? Изменились ли наши привычки?

Она усмехается и качает головой.

– Осмелюсь предположить, что нет, – заявляет Вален, и по комнате разносится