Повелитель огня - Алексис Опсокополос

минут, а потом просто сидел в княжеском кресле. Отдыхал. Мне было видно его через огонь.

Когда он наконец-то покинул комнату, я пулей выскочил из камина. Выдержал, не потерял сознание. Это хорошо. Но предстояло это всё пережить ещё раз — вечером. Это плохо.

Ещё после нахождения в огне я почувствовал сильную слабость — того и гляди упаду. Очень хотелось прилечь на кровать и отдохнуть, но я боялся уснуть — не известно, как мог организм среагировать на пережитый стресс. А уснуть на кровати и пропустить момент, когда в комнату кто-то войдёт — это было не то, ради чего я пришёл. Поэтому я таки залез под кровать. Еле втиснулся, но как только смог это сделать, сразу же отключился.

Сколько проспал, сказать сложно, но руки-ноги затекли. Поэтому я вылез, размялся, прошёлся по комнате, немного посидел в кресле и отправился к двери. Сел возле неё, чтобы услышать, когда кто-то пойдёт по коридору.

Просидел я так очень долго, время от времени вставая и разминаясь. Но в итоге дождался звука шагов и тут же бросился к камину. Едва я забрался в него, отворилась дверь и в спальню вошёл тот же стражник, что приходил днём. Походил, пошумел, всё ещё раз проверил и опять завалился в кресло.

Примерно через полчаса дверь снова отворилась, и в комнату в сопровождении двух молодых служанок и какой-то пожилой и очень важной с виду женщины вошла Ясна. Стражник тут же удалился, а я с интересом принялся наблюдать за происходящим. Даже боль немного отошла на второй план.

Одна из служанок тут же откинула с кровати покрывало, а другая руками расправила и без того идеально застеленную белоснежную простыню. Старуха, глядя на это всё, кивала с умным видом, а в конце обратилась к Ясне:

— Ты уже не маленькая, всё знаешь.

Княжна в ответ на это кивнула и заплакала.

— Не стоит лить слёзы, — заметила старуха. — Если ты будешь вести себя хорошо, то твой господин будет благосклонен к тебе.

Ясна снова кивнула. Как же мне было жалко несчастную девочку, и что бы меня ни ждало в эту ночь, я лишний раз убедился, что принял верное решение — прийти за княжной.

— Сейчас мы покинем тебя, — продолжила раздавать «ценные указания» неприятная старушенция. — И сюда придёт твой господин. Он пробудет с тобой, сколько захочет. Ты должна быть с ним ласкова и нежна. После него придёт твой муж. С ним ты тоже должна быть ласкова. Даже если будет больно — терпи! Твой господин и твой муж не должны уйти отсюда в плохом настроении. И я думаю, излишне напоминать, что эта простыня к утру должна быть красной!

И снова Ясна кивнула, утирая слезу. А старуха в сопровождении служанок покинула комнату. Я решил подождать, когда они отойдут достаточно далеко — не хватало ещё, чтобы Ясна вскрикнула от испуга, увидев меня, вылезающего из камина, и привлекла лишнее внимание.

Пока я ждал и раздумывал, как успокоить Ясну, та вдруг резко перестала всхлипывать, утёрла кулаком слезу и бросилась к одной из стен. Сняла с неё картину, открыла расположенный за этой картиной тайник и достала из него… здоровенный кинжал. Быстро подошла к кровати и спрятала кинжал под покрывало. После чего села на кровать. И это была уже не заплаканная испуганная девочка, а человек, у которого на лице было написано, что он ничего не боится и готов идти до конца. Удивительно, как княжна изменилась за считаные секунды.

Но при всём уважении к Ясне и восхищении её смелым планом, у меня был другой. Поэтому я дождался, когда девушка отвернётся, чтобы совсем уж её не напугать, и выскочил из камина.

— Ясна! Не бойся и не кричи! — выпалил я, оказавшись на полу.

— Владимир⁈ — воскликнула княжна с величайшим удивлением, и её эмоции можно было понять.

— Не кричи! — повторил я.

— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? — принялась засыпать меня вопросами Ясна. — И почему ты…

Она запнулась, не найдя подходящих слов, чтобы выразить удивление моим внешним видом.

— Так получилось, потом расскажу. Ты мне лучше скажи, зачем кинжал спрятала?

— Убью кровопивца!

— А потом себя?

— Зачем себя?

— Ну а как иначе? Охрана же на шум прибежит.

— Убью охрану.

— Или она тебя? — заметил я.

— Или она меня, — согласилась княжна. — Но всё лучше, чем ложе с поганником делить!

— Уважаю, но у меня есть план получше. Убивать мы никого не будем, а просто свяжем этого упыря и убежим. Ты замок хорошо знаешь? Сможешь выйти незаметно?

— Из замка да, но куда мы потом пойдём? Нас сразу же поймают.

— Всё продумано, ты меня из замка выведи, а там уже моя забота.

— Выведу.

— Ну вот и отлично. Тогда садись на кровать и сиди. Ждём, как ты выражаешься, поганника, а там я всё сделаю. Ты только шум не поднимай. Просто сиди и молчи.

— А если он меня лапать начнёт?

— Не успеет.

Собрав в кучу плотную ткань с двух сторон балдахина, я соорудил довольно широкую и непрозрачную тряпичную ширму — вполне подходящую, чтобы за ней спрятаться. И только я это сделал, как в коридоре раздался шум шагов. Я быстро спрятался за укрытие и, на всякий случай забрав кинжал, напомнил Ясне:

— Просто сиди и молчи!

И тут же отворилась дверь. Я не видел, как вошёл старый князь, но я это представлял: он явно радовался и предвкушал хорошее времяпровождение. И похоже, любитель юных прелестниц перебрал с хмельным мёдом — он сильно шаркал ногами при ходьбе.

— Ты готова ублажить своего господина? — спросил Браноборский князь у Ясны и, не дождавшись ответа, добавил: — Я люблю, когда мне подчиняются, но мне не нравится, когда просто лежат. Тебе должны были объяснить, как себя вести. Если будешь стараться, то я буду к тебе благосклонен.

Старик замолчал. Ясна тоже не издавала ни звука, как я ей велел. И это не понравилось князю.

— Подними глаза! — крикнул он. — Посмотри на своего господина, девка! Снимай одежды и ублажай меня! Мне должно понравиться! Я хочу запомнить эту ночь надолго!

— Насчёт «понравиться» не обещаю, — громко произнёс я, выходя из своего укрытия. — Но запомнишь ты эту ночь навсегда. Это я тебе вот прям гарантирую!

Хруст