Возвращение демонического мастера. Книга 7 - Антон Романович Агафонов

недостатка воздуха, но при этом хуже мне не становилось. Я словно замер где-то на границе жизни и смерти и никак не переходил её.

Прошла минута.

Вторая.

Третья.

И я стал дышать. Тяжело, словно на грудь положили тяжелый камень, но дышать. Состояние все ещё было странным, воздуха не хватало, но я продолжал жить. Боль странным образом тоже ушла.

Прошел час.

Два.

Три.

А затем все вернулось. Мир снова стал ярким и наполненным болью, только теперь она шла изнутри. Легкие словно залили раскаленным металлом, а мне при этом всё ещё приходилось дышать.

Непередаваемые чувства.

Но что хуже, этот приступ все никак не кончался. Он длился, и длился, и доходил до какого-то безумного пика, на котором я вообще перестал что-либо чувствовать. Странное ощущение, мой разум как при разделении словно разделился, но «основная» часть оказалась настолько заполнена болью, что способна была лишь беззвучно кричать, а вот вторая достигла какого-то просветления что ли.

Наверное, впервые я смог отринуть страсти и ужасы, через которые я из раза в раз проходил, и взглянуть на окружающий мир и свою жизнь под совершенно другим углом. Сейчас я не ощущал ту жуткую жажду крови, с которой борюсь обычно, ту бурю, что готова смести все на своем пути.

И вдруг пришло другое осознание, я это вовсе не я. Моя душа разделилась на Тьму и Свет, на, как говорят айрваны, Инь и Ян. И вся та ярость, вся та боль, через которую Натаниэль Крейн прошел, сейчас была заключена в том теле. Все плохое, всё жуткое — оно было там.

Стоило об этом подумать, как теперь я видел в ванне уже не себя, а жуткого демона с лицом-черепом и телом, состоящим из тысяч и тысяч костей, формирующих что-то вроде доспеха.

Все это не настоящее, это часть испытания, которое мне нужно пройти.

Стоило понять это, как ванна исчезла. Исчезла комната с сестрой, что взволнованно наблюдала за процессом, не исчез только демон, единственным желанием которого было меня порвать. Уничтожить.

Нельзя этого допустить. Если исчезну я, вернее, та часть меня, что соответствует Ян, то я стану им — монстром, который жаждет лишь разрушать. У него нет друзей, родных и любимых, а лишь ярость и ненависть ко всему живому.

На его руках появились длинные острые когти, а на спине выросли смертоносные шипы. Я же выглядел почти так же, как обычно, разве что моя кожа была бледнее, а одежда стала белоснежной. Ну и легкое сияние, отчего со стороны я выглядел скорее как дух, нежели человек.

Отвел руку в сторону, и в ней появился сияющий духовный меч. Не Рейхор, а скорее Зиргул, но более длинный, как раз под мою руку.

— Я не хочу с тобой сражаться, — и это была чистая правда. Я не желал битвы, никакой. То желание было отдано ему, но вместе с этим я понимал, что эта та битва, которой избежать невозможно. Либо он, либо я.

Демон атаковал первым, он превратился в настоящий вихрь из костяных клинков и первым же ударом попытался вырвать мне сердце. Я ускользнул от него словно ветер и ударил в ответ Ударом смерти…

Не вышло.

Ну разумеется, в конце концов, я был Ян, Светом, и не мог использовать демонические техники, только спиральные, а он, соответственно, только демонические. Зато Удар смерти вышел у него, алый серб длинной в три метра устремился ко мне, но прошел мимо. Я ушел в сторону, используя технику Скользящего ветра.

Демон оскалился, рванул вперед и внезапно исчез. Растаял в паре метров от меня, так и не нанеся удар. Я резко развернулся и заблокировал атаку, что чуть было не рассекла меня надвое. Коварный Шаг из Техники демона скрытности. Разумеется. Демон знал все те демонические техники, что и настоящий Натаниэль.

— Сколько же в тебе ярости… — беззвучно прошептали мои губы, глядя на этого монстра. Он ненавидел меня, и эта ненависть волнами обрушивалась на меня, пытаясь сокрушить. Но я был не слабее его, и мой дух оставался непоколебим.

Дождь из костяных клинков обрушился на меня сверху, и, рухнув на землю, каждый из них взорвался, разлетаясь костяной шрапнелью.

Шкура Громового дракона.

Защитная техника сработала идеально и даже быстрее, чем в реальном мире. Демона это ещё больше разъярило, и он отправил в меня сразу четыре последовательных Разреза смерти. Сильно, в реальном мире я так быстро эту технику использовать не мог. Но у меня было чем ответить.

Навстречу алым серпам я пустил молниевый. Один мощный горизонтальный Рассекающий громовой удар, что играючи рассек все четыре Разреза смерти, а затем врезался в самого демона, не успевшего уйти. Все, что ему оставалось, это использовать самый мощный Алый покров, на двенадцать узлов, но этого оказалось мало для столь мощной техники. Барьер снесло, а демона обожгло молниями. Его руки, которыми он попытался заблокировать удар, почернели, но боеспособность он не потерял.

Рывок вперед. Разрез смерти, от которого мне пришлось уйти. Демон подловил меня и ударил Алыми когтями. Атаку я остановил мечом, но физически демон был гораздо сильнее меня, отчего я оказался отброшен назад.

Ещё один Рассекающий громовой удар, но демон ускользнул, используя Фантом. Я рассек лишь его призрак, а он сам уже оказался рядом и обрушил на меня град ударов, не давая больше использовать техники. Я все пытался вырваться из такого прямого столкновения, но это оказалось непросто. Демон был быстрее меня, сильнее меня, атаковал неистово и с немыслимой жаждой крови. Его единственным желанием было разорвать меня на куски, и я просто проигрывал в столкновении боевого духа.

Я мог лишь кое-как отступать и блокировать, пытаясь выискать момент для того, чтобы контратаковать. Единственный плюс во всем этом — мой разум оставался все таким же кристально чистым, лишенным эмоций. Меня не страшил он, несмотря на все попытки запугать.

И тут я услышал музыку, льющуюся откуда-то издалека, словно эхо из другого мира.

Мия. Кажется, она играла на инструменте. Возможно, просто практиковалась, но это не важно. Музыка помогла мне сделать то, что я никак не мог сделать в обычное время — нащупать ритм. Я поддался звукам, настроился на них и внезапно понял, что мне даже блокировать больше не было необходимости. Я просто ускользал от него, как вода, просачивающаяся сквозь пальцы.

Я танцевал, а его атаки становились все более безжалостными и быстрыми. Он рычал, вопил от ярости и… бессилия. Ни один удар, ни одна его