Дункан Мак-Грегор - Три времени Сета

Наливая в кубок вино из задранного вверх хобота слона, варвар уже не мучил себя размышлениями ни по поводу талисмана, ни по какому иному поводу: сумбур в голове развеялся, все было совершенно ясно. Он с удовольствием глотнул великолепного туранского, ощущая себя если не королем, то во всяком случае принцем, а вовсе не гостем в доме аргосского купца, и весело посмотрел на старика с дочерью, что взирали на него влюбленными глазами и молчали.

— Ну, Кармио. Теперь поговорим о деле?

— Дважды я отправлял в Шем своих слуг — самых молодых, самых пронырливых и хватких. Увы, они возвращались ни с чем… Не то что моего мальчика, но даже Деденихи и его сына Лау-Ко они не смогли обнаружить там. Постоялый двор в предместьях Эрука действительно есть, но он заброшен давно — местные крестьяне поведали, что хозяев не видели с десяток лет!

— И кто же были хозяева?

— Ты будешь удивлен, добрый друг, но они говорили именно о Лау-Ко и его матери, почему-то вовсе не упоминая отца…

— А почему слуги твои не искали младшего Деденихи? — осведомился варвар, прикладываясь к весьма понравившемуся ему туранскому.

— В темнице? Искали! В том-то все и дело, Конан, что в Эруке его нет, и никто там о нем не слыхивал!

— Отец, — робко вступила в разговор Данита. — Ты просил Конана найти Висканьо?

— Я не просил, дочка, — с улыбкой ответил купец. — Наш друг сам решил помочь нам, за что я буду благодарить его до конца дней своих…

— И я… — Данита опустила глаза. Щеки ее покрылись нежным румянцем, и она, почувствовав это, отвернула лицо.

— Не будем терять время, — пробурчал киммериец, тем не менее довольно усмехаясь. А впрочем, благодарить его пока было не за что — он еще не только не нашел рыжего, но даже и не начал его искать. — Это все, что тебе известно, Кармио?

— Увы, — пожал плечами старик.

— Не густо… Кромом клянусь, негусто. Ладно, теперь это моя забота. Если понадобится, я найду ублюдка Деденихи и распотрошу его. Кармио, вели к рассвету приготовить для меня лошадь, ну и… Все. Да, пусть еще соберут дорожный мешок — и чтоб там была фляга туранского.

— А немедийского красного?

— И немедийского красного…

Отдав такие распоряжения, варвар допил вино из кубка и встал. До рассвета оставалось совсем немного времени, а долгая беседа утомила его так, что он не чувствовал в себе сил даже на то, чтоб попрощаться с Данитой, как хотел… Последняя мысль промелькнула в его голове уже у входа в отведенные ему покои. Содрав с себя куртку и штаны, Конан рухнул на поистине королевское ложе свое, уткнул нос в подушку и тут же провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Перед рассветом в дверь его тихонько постучали. Пока гномоподобный Пепино с умильной улыбкой разглядывал помятую физиономию гостя, сам гость принял из рук его новую одежду, о коей успел позаботиться Кармио Газа, облачился в нее, затем осушил с полбутыли полюбившегося ему туранского и лишь после этого позволил слуге полить ему на руки из серебряного кувшина.

У ворот уже разгуливал купец, явно поджидая Конана, Он не спал всю ночь — глаза его отекли и превратились в щелки, углы губ были устало опущены, а плечи сгорблены. Сейчас он выглядел дряхлым стариком, и варвар внутренне содрогнулся, представив вдруг, что когда-нибудь и он может стать таким. Но в его возрасте подобные думы редко задерживаются надолго, а посему, положившись на милость Митры, он выкинул их из головы и подошел к купцу.

— Что не спишь, Кармио?

— Не могу, — улыбнулся старик. — Последнее время я плохо сплю — все думаю о мальчике… Да и годы уже…

— Лошадь готова?

— И лошадь, и дорожный мешок — все, как ты велел. Если позволишь, я хотел бы отправить с тобой Пепино. Несмотря на малый свой рост, он обладает силою и сноровкой и может пригодиться тебе…

— Нет! — наотрез отказался варвар. — Еще Пепино мне не хватало.

— Тогда возьми меня!

Киммериец и купец обернулись. От дома к ним направлялась Данита, одетая в мужское платье, и даже издалека было заметно то суровое выражение, какое она старательно пыталась придать своему нежному милому личику. Конан расхохотался.

— Прах и пепел! Да ты смелая девочка, я смотрю!

— О, нет! — замахал руками старик. — Нет, Данита, и не думай! Я никуда тебя не отпущу! Митра свидетель, хватит с меня и того, что пропал мой Виви!

— Но отец!..

— Ступай домой! — приказал Кармио, и Конан впервые услышал в его мягком голосе железные нотки.

— Я не возьму тебя, Данита, — поддержал он старика. — Мне и Пепино-то не нужен, а ты…

— Да я умею больше, чем Пепино! Я умею стрелять из лука и бросать копье, я умею…

— Я не возьму тебя, Данита, — твердо повторил Конан, отворачиваясь. — Кармио, пусть подают лошадь.

Вороная кобыла, приведенная сонным привратником, была достойна особ королевских кровей — высокая, тонконогая, с маленькой породистой головой и огромными фиолетовыми глазами, она обошлась купцу не менее чем в пятьдесят золотых и, подозревал киммериец, считалась в его конюшне лучшей; под стать ей была и сбруя. Конану захотелось немедленно оседлать красавицу, но дорога предстояла неблизкая, и поэтому сначала следовало проверить содержание его дорожного мешка.

— Все, — заключил варвар, снова завязывая мешок. — Ну, Кармио, прощай пока.

Он вскочил на вороную — она капризно дернулась под его массивным телом, — наклонился и потрепал по волосам Даниту, которая точно так же капризно дернулась под его рукой; рассмеявшись, киммериец направил кобылу к воротам. Оглядываться он не хотел: долгие проводы означали частые воспоминания, а уж что-что, но воспоминаний ему в последнее время и без того хватало… Стрелой помчалась его красавица по длинной улице спящей еще Мессантии, и вскоре дом Кармио Газа остался далеко позади — зато далеко впереди Конана-варвара ждали другие люди и другие приключения… А что еще нужно вечному страннику?

Несколько удивленный собственным определением самого себя, киммериец снова засмеялся — наконец-то легко и бездумно — и пришпорил лошадь.

К вечеру того же дня Конан был уже на полпути от Шема. Поначалу он собирался ехать подальше от берега моря, помня о том, что ветры порой не просто бушуют там, а безумствуют; но по прошествии некоторого времени изменил это решение, ибо погода и ночью и днем стояла на редкость мягкая, спокойная и теплая. Вблизи моря воздух был чист и свеж, а полоса густого плодородного леса обеспечивала его кобыле постоянный корм, так что варвару оставалось лишь заботиться о пресной воде для нее — у него самого на случай жажды в дорожном мешке лежали три аккуратно заткнутые фляги: с туранским, немедийским красным и аргосским белым. Правда, в первой вино уже плескалось на дне, зато две другие были полны, и по его расчету, до первого постоялого двора он вполне мог ими обойтись.