Джеффри Лорд - Ричард Блейд Айденский

За ягненка он премировал ата пятью унциями своей крови. Дракула лакомился очень деликатно: прокусил вену на предплечье у самого локтя и отпил нужную порцию. Вероятно, его слюна обладала целебными свойствами, так как ранка тут же закрылась и не кровоточила. Глядя на прильнувшую к его руке мордочку, Блейд невольно пожалел, что Дракуле так далеко до настоящего вампира: будь тот размером с теленка, он позволил бы ему высосать всю кровь и почил бы с миром.

Еще через день, миновав лабиринт извилистых каньонов, путники выбрались на пологий склон конусовидной горы, уходившей к небесам тысячи на три футов. Вершина ее была ровно срезана и окольцована широким карнизом, добраться до которого оказалось совсем не трудно; Тарн, уверенно ступая меж камней огромными копытами, поднял трех своих седоков наверх за половину дня. Кольцевая терраса имела явно искусственное происхождение — камень под ногами казался расплавленным и, несмотря на бездну истекших лет, еще хранил следы шлифовки.

Смеркалось, и Блейд с Сариномой, несмотря на охватившее их нетерпение, решили обождать до утра. Они лишь объехали верхом вокруг титанического каменного цилиндра с ровными стенами, поднимавшимися над кольцевым карнизом на сотню футов. Страннику показалось, что путь их составил около мили, и значит, диаметр этого столба равнялся пятистам или шестистам ярдам. Впрочем, он был уверен, что перед ним не столб, а гигантская труба, в стенах которой было пробито с десяток широких проходов квадратного сечения. Справившись с желанием немедленно ринуться в один из них, путники разбили лагерь и уселись ужинать.

— Завтра… — произнес Блейд.

— Завтра… — эхом откликнулась Саринома.

Голоса их звучали печально; оба знали, что «завтра» означало не столько постижение тайн селгов, сколько грядущую разлуку. И в эту последнюю ночь они любили друг друга с неистовством юных любовников, впервые разделивших ложе.

Они поднялись с первыми лучами солнца. С кольцевой террасы было видно далеко: к югу тянулись пологие увалы с торчащими над ними утесами, причудливая паутина ущелий и каньонов, зеленые канделябры сосен, за которыми где-то у самого горизонта вставала темная полоса тайги. На севере маячили горы, довольно высокий хребет, чьи каменистые вершины, озаренные лучами светила, отливали коричневым и розовым.

— Прекрасный мир, — сказала Саринома, глубоко вдохнув свежий и прохладный утренний воздух.

— Прекрасное место в этом мире, — уточнил Блейд, вспомнив вонючие топи Великого Болота и окутанную жаркими туманами скалу Ай-Рит, что торчала посреди экваториального течения. Интересно, подумал он, что там поделывает бар Савалт? Скорее всего, Бур, предводитель местных троглодитов, давно раскроил ему череп дубинкой и обглодал кости в компании своих жен…

Саринома отказалась от завтрака; предстоящая ей работа требовала сосредоточения всех сил, и, по ее словам, не стоило нагружать организм заботами о пищеварении. Блейд тоже не стал есть. Посадив Дракулу на плечо и оставив Тарна охранять палатку, он двинулся вслед за Сари к зияющему квадратному отверстию — жерлу тоннеля, ведущего в глубь горы. Проход казался темным, но едва они вступили в него, как потолок вспыхнул и засиял мягким, не режущим глаз светом — точно таким же, как в подземных магистралях, что тянулись под горами Селгов.

Дракула заинтересованно уставился вверх.

«Солнце?» — с некоторой неуверенностью произнес он.

— Нет, — странник погладил ата по мохнатому боку. — Ты же видел костер? От огня тоже идет свет.

«Огонь — свет, тепло, — возразил Дракула. — Сейчас только свет Почему?»

— Огонь вверху не греет, только делает так, что становится светло, — пояснил Блейд. Большего он и сам не знал. — Теперь не болтай, малыш, мы мешаем Сари.

Она шла впереди, молчаливая, сосредоточенная. Тонкий стан охватывал защитный пояс палустара, на левом запястье сверкал тарон, универсальный браслет связи, с кристаллом ментального усилителя — как раз в том месте, где Блейд привык видеть наручные часы. Шагала Саринома мягко и беззвучно; черные ее волосы были собраны на затылке в плотный валик.

Коридор оказался недлинен — всего каких-то сто пятьдесят или двести футов. Миновав его, Блейд и Сари очутились на балконе, обегавшем внутренность гигантского полого цилиндра. Балкон был металлическим — или из какого-то серебристого материала, отдаленно напоминавшего алюминиевую фольгу, — но алюминием тут явно не пахло; пол под ногами отзывался чистым звоном булатной стали. Вытащив из сумки арбалетный болт, странник присел на колени и постучал, протяжный долгий звук родился в неподвижном воздухе, набрал силу, поплыл вверх, усиливаясь, словно в трубе титанического органа. Дракула, не то испуганный, не то зачарованный этим мощным аккордом, покрепче прижался к хозяину.

Саринома уже была у ограждения, сверкающей серебристой полосы, доходившей ей почти до подбородка. Блейд встал и, не подходя к ней, огляделся.

Они находились внутри огромной каменной трубы, открытой сверху; оттуда струились яркие солнечные лучи, освещая гладко отполированные гранитные стены и прилепившееся к ним кольцо балкона. Напротив, на другой стороне, а также по всей его окружности, виднелись темные квадраты ходов, ведущих к внешней террасе, оглянувшись, странник заметил, что в тоннеле, которым они пришли сюда, свет тоже погас.

Больше всего это напоминает жерло мортиры, нацеленной в зенит, подумал он. Чудовищной мортиры: внутренний диаметр этой трубы составлял не менее четырехсот ярдов.

— Килата сия, — не оборачиваясь, произнесла Саринома. — Иди сюда!

Он подошел к высоченным перилам, склонил голову и взглянул вниз. Сравнительно с шириной, каменный колодец казался неглубоким, оканчиваясь где-то в ста — ста двадцати фугах от балкона, дно его сверкало чистым серебром. Блейд не сразу понял, что видит не плоский диск, а торец огромного цилиндра; потом ему бросилась в глаза темная канавка, обегавшая его по окружности, у самой стены, и изображение сразу как бы обрело глубину и объем.

Итак, перед ним был корабль пришельцев, та самая сверкающая башня, подобная стволу франного дерева, некогда спустившаяся в пламени и громе на землю древней Хайры, как повествовали легенды северян. Вероятно, перед исходом на юг последние из оставшихся в живых селгов запрятали свой звездолет в этот огромный каменный колодец, либо его проплавили прямо при посадке… Интересно, мелькнуло в голове у Блейда, какой же он длины? При диаметре в четыреста ярдов это могла быть и миля, и две, и три… Грандиозное, невероятное сооружение!