Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

Грэм пытался остановить его, схватить за рукав, но был не в силах изменить видение. Внезапно священник остановился, развернулся и взглянул прямо в глаза:

- Проснись сейчас, - сказал отец Иаков, разъединив руки.

Охотник вскочил, выхватил меч, завертел головой в поисках врага и тут же опустил клинок: никого не было. Прислушался к звукам ночи – ничего необычного.

«Он имел в виду нечто другое. Что бы я вошел в сон!» - подумал панголин и опустился на постель. Он без труда сделал это, плавно взлетел, нарисовал в уме цель своего путешествия и мигом оказался у подножия невысокой скалы. Отвесная каменная стена уходила вверх на десяток метров.  Сверху было обширное плато, густо поросшее лесом – крючковатые корни свисали и цеплялись за выступы в твердой породе, образую бахрому по краю обрыва. Влево плоскогорье плавно спускалось, касаясь земли на расстоянии нескольких километров, а справа скрывалось за поворотом. Это место он никогда не видел и не мог представить точно, но внутреннее чутье подсказывало, что все именно так и будет выглядеть.

Грэм стал подробно исследовать гору. Никакого намека на постройки, дверь или пещеру не было. Подлетел вплотную к горе. Прочесал левую, затем правую стороны – ничего. Взлетев, как птица в небо, осмотрел местность и увлекся ощущением полета – покружил над огромной грибницей, скрывающейся во всех направлениях за горизонтом, выделил участки с интенсивной растительностью, которых было немало, погонялся за острокрылом, мало обращающим на него внимания. Постепенно и незаметно картины мира стали меняться и расплываться. Вскоре обычный, красочный сон взял верх и закружил в своих непредсказуемых водоворотах.

7

Откровение бога

Из проповеди Мироноса у ворот.

Просите, и дано будет вам,

Ищите, и найдете,

Стучите, и отворят вам,

Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворяют…

Влажная утроба тумана – не самое лучшее время для выхода из уютного домика: густое, молочное облако поглотило всю грибницу и расползлось далеко за ее пределы. Грэм не спеша перекусил остатками лепешек, развел костер и приготовил крысиное жаркое – нарезанное тоненькими полосками мясо быстро прожарилось на вертеле. К этому времени лучи солнца уже разорвали на части покрывало тумана, только небольшие лоскутки еще цеплялись за кусты и прятались в низинах. Не дожидаясь гостей, привлеченных ароматом жаренной крысятины, панголин вышел из укрытия.

Прошло несколько часов, прежде чем вдалеке появился второй ярус деревьев. Это было плато виденное ночью – конец путешествия и начало чего-то нового! Трепетное чувство присутствия на пороге великой тайны охватило и понесло вперед, вперед!.. Но легкий запах дыма остановил и заставил вспомнить об осторожности. Грэм пригладил волосы, от дождя уже потерявшие свою окраску, но упорно торчащие острыми шипами и, стелясь по земле ящерицей, осторожно пошел на запах дыма – ветер дул справа от горы.

Вновь началось поросшее кочками и осокой болото. Лес поредел, отдавая свободные от воды места пушистым кустам и каменным деревьям, сплошь занятым грифами и крысами. Воронам места не хватило, и они кружили в небе черной тучей. Над грибницей стаял такой галдеж, что можно было не беспокоиться о шуме. Но Грэм не решился идти через этот непривычный базар и свернул к подножию горы, в обход низины.

Вскоре он увидел то, чего опасался больше всего – на поляне горел костер с бурлящим котелком. Вокруг него, как муха, кружил солдат – он то подбрасывал дрова в огонь, то пробовал на вкус кипящее варево и все время подпрыгивал, как молодой козленок. Двое других – закованные в тяжелые латы рогатые минотавры – полулежали рядом. Один часовой на дальнем краю поляны зорко всматривался в зеленую стену леса, а второй – у примыкающей к скале хижины, сложенной из свежих веток – не менее напряженно сверлил взглядом свои ногти.

Оставив сумку за приметным дубом, Грэм подполз ближе, двигаясь только во время порывов ветра, и затаился на самом краю леса. Отсюда были слышны разговоры у костра, а зеленые доспехи прекрасно маскировали в гуще листвы, окружающей весь лагерь. Солдаты, похоже, не знали, зачем они забрались так далеко: они гадали о том, что за артефакт покоится в склепе. Так же из их речи было понятно, что они уже нашли вход, но не могут открыть дверь. До панголина дошла истинная природа странных звуков, доносившихся со стороны скалы за лагерем – там работали два солдата, расчищая заваленный проход к двери. Узость коридора не позволяла работать более чем двум человекам одновременно, и воины сменяли друг друга, не прекращая работу ни днем, ни ночью.

И тут Грэм увидел знакомую фигуру с противоположной стороны поляны. Филипп! Закутанный в грязную черную рясу с капюшоном чистильщик медленно плыл к костру в сопровождении двух полуголых покрытых слоем грязи солдат. Рядом с ним шел высокий волколак. Отдыхающие вокруг котелка тут же встали, поправили доспехи и почтительно поклонились.

Грэм сжал зубы: ярость и тупая злоба вспыхнули, словно куча сухой соломы от удара молнии! Хотелось выпустить стрелу прямо сейчас в эту черную змею, прыгнуть, зубами вцепившись в горло!..

- Собирайтесь! – скомандовал Филипп солдатам и направился прямо в хижину в сопровождении только муталюда. Он проходил в десяти метрах от затаившегося в кустах смертоносного ящера, готового прыгнуть на врага в любую секунду, но панголин только сильнее вжался в землю. Где-то там – в черных недрах – рождалась месть, росла, зрела, поглощая гнев и становясь холодной сталью.

Когда священник скрылся в шалаше, Грэм пополз обратно. Решение было принято – напасть первым. Он достал баночку с темно-красной мазью и густо намазал волосы, выстроив на голове острые красные шипы. Кончиками пальцев прикоснулся к уголкам рта и провел по щекам к ушам кровавую улыбку. Оскалился! Зашипел! Взял лук, стрелы и направился к поляне, шепча слова молитвы:

- Господь наш, Миронос, посланник божий, да свершится воля твоя…

На лужайке кипела работа: солдаты, позабыв о котелке, рубили толстые ветки и наматывали на них тряпки, делая факелы. Филиппа не было видно, но судя по настороженным взглядам солдат – он был в хижине. Волколак замер у входа, как статуя. Он зорко следил за всем происходящим вокруг, включая выкрутасы мух и беспокойные перелеты грифов с крысами.

Грэм притаился в кустах с подветренной стороны, лежа в десятке метров от часового.