Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ) - Герберт Фрэнк Патрик

— Ну, пожалуй… да, пожалуй, ты прав, — согласился Резаный.

Джессика наблюдала за ними, отмечая необходимое. Но кляп не позволял ей использовать Голос — к тому же не следовало забывать о глухом.

Резаный сунул бластер в кобуру, взял ее за ноги. Они подняли ее, как мешок с зерном, вынесли из комнаты и бросили на висящие в силовом поле носилки рядом с еще одним связанным человеком. Укладывая Джессику, они повернули ее набок, и в десяти сантиметрах от своего лица она увидала лицо сына. Пауль был связан, но кляпа у него во рту не было. Его глаза были закрыты, он ровно дышал. Усыплен?

Стражники подхватили носилки, и веки Пауля слегка приподнялись — темные щелки внимательно смотрели в ее лицо.

«Он не должен пытаться использовать Голос! — испугалась она. — Глухой!»

Пауль закрыл глаза.

Он незаметно для окружающих выполнял дыхательные упражнения сосредоточения, успокаивая свое сознание и внимательно прислушиваясь к пленителям. Да, глухой стражник представлял собой проблему, но Пауль ничем не выдавал охватившее его отчаяние. Успокаивающий Бене-Гессеритский ритуал, которому мать его научила, помогал Паулю сохранять готовность, чтобы использовать любой шанс.

Пауль рискнул еще раз слегка приоткрыть глаза и посмотреть на мать. Кажется, вреда ей пока не причинили — если не считать кляпа во рту.

Кто, интересно, сумел схватить ее? С ним самим все ясно — он лег, приняв данную доктором Юйэ капсулу, и проснулся уже связанный, на носилках. Возможно, с ней случилось нечто подобное. Если следовать логике, предателем должен был быть Юйэ, но пока он решил не спешить с окончательным суждением: в голове просто не укладывалось, что суккский доктор может оказаться предателем.

Носилки слегка накренились — харконненские стражники выводили их сквозь двери дома в освещенную, звездами ночь; один из силовых генераторов зацепился за косяк. Вот они пошли по песку — слышно было, как он шуршит под ногами. Над головой, заслоняя звезды, нависла тень — крыло орнитоптера. Носилки опустились на землю.

Глаза Пауля привыкли наконец к темноте, и он увидел, как глухой стражник открывает дверцу кабины и заглядывает внутрь. На его лицо падал зеленоватый отсвет от приборной панели.

— Так что, нам этот топтер брать? — спросил он и обернулся, чтобы видеть губы второго.

— Изменник говорил, что именно он оборудован специально для работы в пустыне, — последовал ответ.

Резаный кивнул:

— Ладно, только ж это — штабная машина связи. Там, как этих, двоих сунем, места будет только разве еще для двоих.

— Двоих хватит, — отозвался его собеседник, подставляя лицо слабому свету приборов, чтобы хорошо читались движения губ. — Мы теперь и сами о них позаботимся, Кайнет.

— Барон мне велел удостовериться во всем лично, — возразил Резаный.

— А чего ты беспокоишься? — спросил стражник, стоявший по другую сторону носилок. — Все будет нормально.

— Она — Бене-Гессеритская ведьма, — объяснил глухой. — Она опасна.

— А-а… — Стражник суеверно поднес кулак к уху. — Из этих, значит?.. Ясно.

Второй стражник фыркнул:

— Так что с того? Мы ж ее скормим червям. А я не думаю, чтоб даже Бене-Гессеритская ведьма имела власть над песчаными червями! А, Циго? — Он подтолкнул приятеля локтем.

— Угу, — буркнул тот. Он вернулся к носилкам, взялся за плечи Джессики. — Давай, Кайнет. Хочешь посмотреть, чего с ними будет, — можешь лететь с нами.

— Как мило, Циго, что ты меня пригласил, — съязвил Резаный.

Джессика почувствовала, что ее поднимают. Тень от крыла над ней повернулась, открывая звезды. Ее засунули на заднее сиденье, проверили кримскелловые путы и привязали к сиденью. Пауля бросили рядом, его тоже прикрутили к спинке — и Джессика заметила, что сына связали обыкновенной веревкой.

Глухой Резаный, которого назвали Кайнет, уселся впереди. Стражник по имени Циго обошел орнитоптер и вскарабкался на другое переднее сиденье.

Кайнет захлопнул дверцу, склонился к приборам. Орнитоптер упруго взмахнул крыльями, взлетел и направился к югу, за Барьерную Стену.

Циго похлопал напарника по плечу:

— Слушай, ты бы обернулся, приглядел за этими…

— А ты знаешь, куда лететь? — спросил Кайнет, читая слова по губам.

— Мы же вместе слушали, что советовал изменник.

Кайнет развернул свое кресло. Джессика увидела слабый отблеск звезд на лучемете в его руке. Постепенно ее глаза привыкли — казалось, светлая внутренняя обшивка салона слабо флуоресцирует, — но покрытое шрамами лицо оставалось в тени. Джессика пошевелилась, чтобы попробовать ремни кресла, — оказалось, они затянуты не слишком туго. У правой руки она ощутила какую-то шероховатость — и поняла, что ремень разрезан почти до конца и лопнет от резкого рывка.

«Значит, кто-то подготовил орнитоптер для нас? — подумала она. — Но кто?»

Она медленно отодвинула свои связанные ноги от ног Пауля.

— А ведь жаль так вот просто взять и прикончить такую красотку, — заметил Резаный. — У тебя, скажем, были когда-нибудь бабенки из высокородных? — Он повернулся к пилоту.

— Бене Гессерит вовсе не все из высокородных, — ответил тот.

— Но выглядят все сплошь как аристократки.

«Ему меня достаточно хорошо видно», — подумала Джессика. Она подтянула связанные ноги на сиденье и свернулась в клубочек изящно изломанных линий, посмотрела Резаному в глаза.

— Ну разве не хороша, а? — причмокнул Кайнет и облизнул губы. — Нет, как хочешь, а это прямое транжирство. — Он посмотрел на Циго.

— Ты думаешь о том, о чем, как я думаю, ты думаешь? — усмехнулся пилот.

— Так а кто узнает? — сказал глухой. — Потом, после этого, конечно… — Он пожал плечами. — У меня аристократок еще не было. И вряд ли такой шансец еще когда выскочит. А?

— Только посмей коснуться моей матери, ты… — процедил Пауль сквозь зубы, яростно глядя на Резаного.

— Ха! — загоготал пилот. — А щенок, оказывается, может гавкать! Ну, зато кусаться ему сейчас несподручно.

Джессика же подумала: Пауль использовал слишком высокий тон. Но, может быть, это все же сработает.

Дальше они летели в молчании.

«Несчастные глупцы, — думала Джессика, изучающе разглядывая стражников и припоминая слова барона. — Их убьют, едва только они доложат, что задание выполнено. Барону не нужны свидетели».

Орнитоптер накренился, выполняя поворот над южным гребнем Барьерной Стены, и Джессика увидела внизу бескрайние пески, освещенные луной.

— Хватит, пожалуй, — сказал пилот. — Изменник советовал оставить их где-нибудь на песке поблизости от Барьерной Стены, в любом месте. — Он направил машину по пологой дуге вниз, к дюнам, остановил в воздухе над самой поверхностью песка.

Джессика увидела, что Пауль начал ритмически дышать — опять успокаивающее упражнение. Он закрыл глаза и снова открыл. Джессика глядела на него — помочь ему она не могла. Он еще не полностью овладел искусством Голоса, и если ему не удастся…

Орнитоптер, мягко качнувшись, опустился на песок.

Джессика оглянулась назад, на север, где возвышалась Барьерная Стена, и увидела, как над ней мелькнули крылья.

«Кто-то летит следом за нами! — поняла она. — Но кто?.. — Мгновение спустя она поняла: — Конечно, это люди барона, которых он послал следить за этими двоими. И уж конечно, кто-нибудь следит и за шпионами!..»

Циго выключил роторы крыльев. Сразу же обрушилась тишина.

Джессика повернула голову. В окне за плечом Резаного она увидела тусклый свет встающей луны, стеклистые скалы, поднимающиеся из песка. Их испещрили проеденные песком борозды.

Пауль откашлялся.

— Ну что, Кайнет, давай? — спросил пилот.

— Даже не знаю, Циго.

Циго повернулся:

— Да ты только взгляни!

Он потянулся к юбке Джессики.

— Вынь у нее кляп!

Джессика услышала, как прокатились в воздухе эти слова. Тон, тембр абсолютно правильны — резкие, повелительные. Может быть, тон мог быть чуточку ниже — но все равно должен был совпасть с психоспектром стражника.