Конфайнмент (СИ) - Тимофеев Владимир

— Ты полагаешь, наша фигурантка могла обратиться к кому-то из них? — вмешался в разговор Свиридяк.

— Я не уверен, но вероятность такая есть.

— Не думаю, чтобы эта сучка их знала, — процедил сквозь зубы Оскар.

— Ты её недооцениваешь, — не согласился полковник. — Отправь туда своих бандерлогов. Пусть проверят.

— Ладно. Попробуем…

* * *

До самого утра Лара не смыкала глаз, ожидая ответного сообщения.

А оно всё не приходило и не приходило. Да, девушка понимала, что ночь, что её друг вовсе не обязан постоянно просматривать почту, тем более такую, которую почти не использует. И вообще — может быть, он уже забыл про неё, ведь их расставание вышло не слишком красивым, причем, по её вине, а не по его. Увы, всё это было правдой, но Лариса надеялась, что Шура её простит… Не может не простить, потому что иначе всё, чем она сегодня живёт, окажется просто бессмысленным…

Томительное ожидание незаметно перешло в дрёму, а потом в сон.

Лара уснула прямо в компьютерном кресле, уронив голову на сложенные перед экраном руки. То, что кто-то скребётся в дверь и пытается вскрыть замок, она не услышала.

Её разбудил грубый толчок в плечо, а затем, не успела она распахнуть глаза, как её резко ухватили за волосы и дёрнули вверх.

Болезненный вскрик застрял в горле. Рот зажала чья-то ладонь, а руки оказались вывернуты за спину.

— Что, цыпа, не ожидала? Думала, что сбежала от нас? Не, от нас так просто не убежишь. Мы таких пачками ловим…

В комнате находились двое. Ещё один, судя по чертыханиям, шарил на кухне.

— Ну что, нашёл? — крикнул тот, который говорил с пойманной.

Видимо, он был главным.

— Нашёл, — отозвались из коридора.

В помещение вошёл третий бандит. В руках он держал скотч и утюг.

— Утюг-то зачем?

— Ну… вдруг упираться начнёт.

— Соображаешь! — ухмыльнулся вожак. — Ну, тогда давай сам и вяжи её, а мы подержим…

Ларисе заклеили пластырем рот, перемотали руки и ноги и бросили на диван.

— Пойду, позвоню шефу, — сообщил главный. — А ты, давай-ка на лестницу, — приказал он второму.

— А я? — спросил третий.

— А ты за этой дурой присматривай. Будет дёргаться, сразу включай утюг. Понял?

— Ага, — осклабился третий.

— Ну, вот и ладненько. Только смотри, рожу ей не попорть! — предупредил напоследок вожак. — Шеф говорил, она нам в товарном виде нужна…

Бандита, который остался в комнате, девушка знала. Пока она работала официанткой, Заза несколько месяцев буквально прохода ей не давал, лапая и пытаясь зажать где-нибудь в уголочке. Покровительство Оскара, а после Тараса, кое-как помогало держать неприятного ухажера на расстоянии. А во время недавней поездки в Переяславль Лара не удержалась и отомстила придурку, врезав ему несколько раз по причинному месту.

Сегодня покровительство кончилось, и говнюк получил шанс на ответную месть.

Аккуратно прикрыв ведущую из комнаты дверь, он вернулся к дивану и глумливо оскалился:

— Вот ты мне и попалась, птичка.

Схватив пленницу за волосы, Заза запрокинул ей голову и выдохнул прямо в лицо:

— Эх! По-хорошему, мордочку бы тебе расписать, да шеф не велел. А слово шефа — закон, поэтому резать тебя я не буду. Просто трахну, и всё… Что? Не хочешь?.. А зря, — засмеялся бандит. — От меня все бабы торчат, и ты заторчишь, гарантирую. Гы-гы.

Он навалился на Лару и принялся шарить рукой внизу, пытаясь расстегнуть джинсы.

— Да не извивайся ты так. Тебе же привычно. Расслабься, дура, и получай удовольствие… А! Сука!..

Получив коленом в промежность, насильник шатнулся назад. Не давая ему опомниться, девушка рванулась навстречу и боднула придурка лбом.

Заза предсказуемо взвыл и схватился за нос.

— Ну, всё, тварь! На куски тебя сейчас буду рвать!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

От сильного удара в голове у Ларисы словно бы что-то взорвалось, и она потеряла сознание. А когда очнулась, то обнаружила себя лежащей ничком на полу, всё так же — с залепленным ртом и связанными сзади руками. В глазах стоял красный туман, уши, казалось, были набиты ватой. До слуха с трудом доносилась чья-то грязная ругань.

Лара с усилием повернулась на звук. Сквозь багровую пелену мелькали какие-то тени. Похоже, что двое пинали корчащегося под ударами третьего.

— Урод! Тебя же предупреждали не трогать тёлку! Что мы теперь шефу расскажем?!..

Девушка вновь уронила голову, сознание снова погасло.

В следующий раз она пришла в себя уже на диване, в положении сидя. Боль слегка поутихла, головокружения не чувствовалось, но левый глаз почти ничего не видел и открывался лишь на чуть-чуть. Пластырь со рта ей сняли. Зубы, по ощущениям, были целы, но верхняя губа сильно распухла, а нижнюю саднило и дёргало. Руки и ноги оставались связанными…

— Орать, надеюсь, не будешь?

Прямо напротив Ларисы сидел Свиридяк.

— Не буду, — тихо пробормотала пленница.

Голос звучал странно и будто со стороны. Кричать таким, а тем более звать на помощь, не получилось бы, даже если бы она захотела.

— Что… со мной?

Вместо ответа Тарас взял со стола её же карманное зеркальце и сунул Ларисе под нос.

Девушка вздрогнула. Лицо выглядело ужасно. Глаз заплыл, губы разбиты, на щеке ссадина…

— Сама виновата. Нечего было сбегать.

«Чекист» убрал зеркало и развернул к даме компьютерный монитор.

— Кстати, пока ты валялась в отключке, твой профессор прислал тебе сообщение.

Лара невольно подалась вперёд и тут же болезненно охнула.

— Не дёргайся, — поднял руку полковник. — Я тебе его сам прочитаю… «Привет. Встретимся сегодня, с часу до двух. Место — где мы кормили голубей и спорили про Бэллока и Уэллса. Напиши, если согласна. Я буду ждать до двенадцати».

Свиридяк посмотрел на часы.

— Сейчас десять сорок. Я взял на себя смелость ответить, что ты согласна. Он написал: «ОК». Осталась самая малость — выяснить, где вы конкретно встречаетесь, что это за место такое, с голубями и Бэллоком.

— Я… не стану тебе помогать, — выдавила из себя Лара.

— Почему?

— Вы убьёте его… и меня.

Полковник расхохотался.

— Если бы мы хотели его убить, давно бы убили, а уж тебя тем более. Так что на этот раз мимо. Всё обстоит с точностью до наоборот. С твоего профессора мы сегодня готовы пылинки сдувать, он нам нужен не только живым, но и абсолютно здоровым и, мало того, готовым к сотрудничеству. А судя по вашим с ним отношениям, эта его готовность чуть ли не на все сто процентов зависит, насколько жива и здорова ты. Поэтому, хочешь не хочешь, нам надо заботиться и о тебе. Плохо, конечно, что этот долдон Заза избил тебя, но… — собеседник развёл руками, — отменить операцию я не могу.

— Какую… операцию?

— Операцию по принуждению твоего друга к сотрудничеству, — пожал плечами Тарас. — Увы, пойти на свиданку ты в таком виде не сможешь, поэтому придётся действовать по-другому. С профессором встречусь я и дам ему возможность связаться с тобой по мобильнику. Формально ты будешь заложницей, и если он начнёт кочевряжиться, я просто пообещаю, что его выкрутасы отразятся, в первую очередь, на тебе и, как говорится, не в самую лучшую сторону…

— Подлец! — выдохнула Лариса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Свиридяк опять рассмеялся.

— Просто я деловой человек, и для меня важнее всего результат. Мне не нужна ваша смерть, мне надо, чтобы он сделал работу. Сделает — идите, куда хотите, мне и моим партнерами вы будете неинтересны. Хотите, здесь оставайтесь, хотите, езжайте на какой-нибудь тропический остров и, раз уж у вас такая любовь, трахайтесь там себе хоть до посинения, никто и слова не скажет. Денег, кстати, у вас будет более чем достаточно. Я жадничать не собираюсь. Работа твоего хахаля стоит дорого. Очень дорого. Я даже могу прямо сейчас перевести задаток на ваши счета. Скажем, тысяч по пятьдесят зелёных. И это ещё по самому минимуму, можем договориться и больше.