Повелитель огня - Алексис Опсокополос

хотя каждый раз казалось, хуже уже быть не могло.

Но я ошибался. Могло. И в этом я убедился очень быстро.

— Не поэтому её в темницу бросили! — неожиданно вступил в разговор до этого сидевший молча и пивший хмельной мёд, угрюмый бородач. — А за то, что помогла велиградскому княжичу сбежать. Пронесла ему кинжал, а он им порезал охрану.

— Твою ж мать! — эта фраза вырвалась невольно, но её никто не услышал, так как я со всей силы ударил кулаком по столу, вложив в этот удар всю переполняющую меня ярость.

Тут же все вокруг замолчали и уставились на меня — вообще все посетители харчевни. Я тут же опустил голову, уткнувшись лбом в стол, прикинувшись пьяным. Через несколько секунд до меня донёсся голос хозяина заведения:

— Кто будет буянить, мёда больше не получит!

Я обхватил голову руками, старательно продолжая изображать пьяного и не давая меня нормально рассмотреть, если вдруг кому-то станет интересно. А разговор за соседним столом тем временем продолжился.

— Так что, на свадьбу кто-нибудь собирается? — снова спросил толстяк у своих товарищей.

— А зачем? — удивился тощий.

— Так, гуляния будут, обещали всех кормить и поить.

— А когда?

— Свадьба в понедельник вечером в замке, а гуляния во вторник с утра и до ночи на рыночной площади. Обещали раздавать еду и всем, кто придёт, мёду наливать вообще без ограничений. Сколько выпьешь! Вот я и хочу пойти.

— Можно пойти, — снова вступил в разговор лысый. — Надеюсь, они ко вторнику уже снимут Любомира Чеславовича.

— Должны снять, — сказал толстяк. — А иначе, что это за гуляния?

Все сидящие за столом согласно кивнули, а лысый снова вздохнул и произнёс:

— Жалко княжну.

* * *

Дорогие читатели!

Я тут запилил бложик про финансы в описываемом мире.

Если кому-то интересно, насколько два пятака, отданные за пирожки, меньше трёх печатей, подаренных девочке на ярмарке, то вот здесь информация на эту тему:

https://author.today/post/635707

Глава 14

Это, конечно, было эпично — три ночи уходить от Крепинска, а потом возвращаться к нему. Но бросить Ясну в сложившейся ситуации я не мог. Как вытаскивать княжну, я пока не представлял, но бросить — не мог. Этот вариант мной даже не рассматривался.

На обратную дорогу я смог выделить четыре ночи — время позволяло. А благодаря карте, на которой были отмечены путевые станы, повороты на различные деревушки и куча прочих мелочей, я смог просчитать путь и разбить его на четыре равные части.

Но несмотря на то, что возвращался я уже не очень быстро и больше отдыхал в пути, когда в итоге добрался до Малиновки, ноги у меня просто отваливались, а натёртые ступни дико болели. Но опять же я мысленно ещё раз поблагодарил за карту огневика. Без неё я бы эту Малиновку дня два искал — никаких указателей, упоминающих об этой деревне, мне не встретилось, а спросить ночью было не у кого.

К деревне я подошёл, когда заря только начала заниматься. Успел — Могута в такую рань явно ещё был дома. Жилище тюремщика я нашёл без труда — по его подсказкам. Правда, зайцы на ставнях были больше похожи на смесь бобров с ослами, но тот, кто вырезал эти угловатые кривые фигурки, решил, что это зайцы. И кто я такой, чтобы не верить художнику?

Сам дом был небольшим, слегка покосившимся. Также на участке имелись большой сарай, баня и несколько мелких построек. Во дворе стояла телега, с одного бока накрытая ветошью. Жилище выглядело бедным, но не запущенным.

Я спрятался за сараем, стараясь не шуметь, и принялся ждать. Через какое-то время дверь со скрипом приоткрылась, и на улицу вышла женщина с деревянным ведром — уже знакомая мне жена Могуты. Она прошла до колодца, набрала воды и вернулась в дом. И снова наступила тишина, лишь одинокий петух неподалёку надрывался.

Ещё примерно через полчаса из дома вышел его хозяин. Он какое-то время постоял на крыльце, словно прислушивался к ветру, затем прошёл к воротам и потянулся к засову, чтобы его отодвинуть.

— Могута, — негромко, но отчётливо позвал я.

Тюремщик резко обернулся, на его лице отразилось искреннее удивление.

— Ты до сих пор не ушёл? — спросил он.

— Ушёл, — ответил я. — До Зорельска даже добрался, но вот пришлось вернуться.

— Зачем?

— Прослышал про свадьбу Ясны и Далибора. Решил, что надо бы на неё попасть.

Могута посмотрел на меня с полным непониманием и сказал:

— Но тебя же поймают.

— Так, я потому и пришёл к тебе за помощью, чтобы не поймали.

— Но зачем тебе туда? Дурная это будет свадьба. Все добрые люди проклинают тварюг чермянских за то, что с госпожой нашей Ясной Любомировой такое делать удумали, — сказал Могута, и его просто трясло от негодования.

— Проклинают — это хорошо, — сказал я. — Это правильно. Гладишь, и тварюги чермянские спать станут хуже. Но я бы к этому ещё кое-что добавил.

— Что?

— Да вот думаю утащить Ясну из-под венца.

— Прямо из-под венца? — удивился Могута.

— Ну прямо из-под венца не потяну, — признался я. — Не обладаю нужными ресурсами. А вот из княжеской спальни — вполне. Поможешь?

— Да я… Да всё что надо… — Могута на эмоциях не мог подобрать слов. — Для госпожи нашей доброй Ясны Любомировны всё что угодно. Ты только скажи, как именно помочь?

— Мне надо незаметно проникнуть в замок и желательно в княжескую спальню.

— Это не проблема. Я сегодня всё подготовлю, завтра проведу тебя.

— Лучше сегодня. Хочется вытащить Ясну до первой брачной ночи.

— Так, свадьба завтра, — пояснил Могута и, заметив моё удивление, пояснил: — Сначала на сегодня назначили, но почти сразу перенесли. Ждут гостей из других княжеств. Хочет гад старый, чтобы как у людей всё было, что б он сгорел в диком огне!

Я усмехнулся, отметив интересное проклятие.

— Приходи завтра в это же время, — сказал Могута. — Я тебе одежду принесу подходящую и расскажу, как и что делать будем.

— И на мальчика ещё одежду захвати, — попросил я.

— На какого мальчика?

— Очень похожего по комплекции на Ясну.

— Сделаю.

— И ещё найди мне тряпки старые, ветошь какую-нибудь и животный жир.