Миазмы. Трактат о сопротивлении материалов - Флавиус Арделян

тварь пробиралась через скопище пыльной мебели, вступая в его жизнь, рассказывая историю о спящих девицах, юницах, похищенных и отправленных под землю, о живых сосудах, в которые человек-личинка помещал по очереди младенцев Великой Лярвы, о последних мгновениях этого города, о торжестве личинок – и да, думал он, такую историю ему ни разу не удалось написать, да-да, Алеку завидовал человеку с головой коня, но что же теперь? Как теперь быть? Как такое могло случиться, что девицы из центрального округа заснули и не просыпаются? И, что еще сильнее терзало Алеку, чем на самом деле заканчивается история человека с головой коня? Где ее концовка? На один странный миг Алеку Деляну показалось, что он всего-навсего простой персонаж книги, которую придумал кто-то другой, совсем в другом пространстве-времени.

(Вот он запрокидывает голову и смотрит на тебя.)

Писатель выкинул эти мысли из головы и переоделся в свой рабочий наряд. Прежде чем отправиться на улицы южного Инфими, он придумал себе еще одну миссию. Вышел на Страда-Маре, миновал ворота, пересек Медии, не меняя направления, достиг Прими и спросил у торговца, который курил трубку, облокотившись на подоконник, где искать булочную Гундиша.

– А кто спрашивает? – поинтересовался мужчина, и так было всегда: потомки мэтрэгуны относились с подозрением к безбородым гражданам.

Алеку представился скромным учеником плотника из Медии, дескать, хозяин послал его забрать калачи для дочкиной свадьбы. Торговец принял эту ложь и указал ему, в какой стороне булочная.

Когда писатель добрался до нужного квартала, тот показался ему странно тихим. Он обычно проходил через Прими по платформам и никогда не задерживался надолго. С того места, где он стоял, было слышно голоса детей, игравших в комнате этажом выше. Мальчик и девочка, подумал Алеку, примерно одних лет. Потом женский голос ласковым тоном велел мальчику выйти, а дальше долго шептались, писатель не разобрал ни слова, и в конце концов шепот прервался, когда девочка тихо и жалобно заплакала. Но Алеку не мог и дальше следить за семейным представлением – из соседнего дома, насвистывая, вышел мужчина в знакомой одежде и с деревянным ящиком на спине. Это был шанс.

– Нехорошо свистеть по ночам, – сказал Алеку и вышел из тени переулка.

Мужчина, высокий и широкоплечий, с лицом, изуродованным то ли избытком выпивки, то ли чрезмерно частыми драками, то ли тем и другим разом, нахмурился. Увидев по одежде, что имеет дело с собратом-золотарем, ослабил бдительность.

– Я заблудился, – продолжил Алеку. – Я здесь новенький, до сих пор работал в Медии и еще не…

Золотарь подошел и спросил, куда ему надо. Алеку понял, что на самом деле не так хорошо знает Прими, чтобы ответить и поболтать с тем, кто наверняка изучил в квартале не только каждый уголок, но еще каждого местного мэтрэгунца, отличая его по запаху и цвету дерьма.

– Вот если пойти сюда… – начал он.

– Там тебе нечего делать, дружище. Там тупик.

– Но тогда… – Алеку нахмурился, изображая дурачка. – Как же тогда… кто приходит к этим двум семьям? Или…

– К каким еще семьям, дружище? – и золотарь вошел в переулок.

Алеку, не теряя времени, изо всех сил ударил его в правый висок. Хрустнули пальцы, руку пронзила острая боль. Золотарь крякнул и повалился на бок, ящик для дерьма ударился об угол дома и не дал жертве свалиться на мостовую. Алеку, не теряя времени даром, начал бить золотаря по лицу так часто и сильно, как только мог, но застигнутый врасплох громила не сдавался – он отчаянно пытался подняться, будто перевернутый на спину таракан, а Алеку бил, бил, бил, чем мог и как мог. Увидев, что соперник не шевелится, писатель содрал с его тяжелого тела ящик с нечистотами и закинул себе на спину. Вышел из переулка и направился к дому булочника. Постучался и стал ждать. Вскоре девушка в одежде горничной, уставшая и смурная, открыла и тотчас же приняла грозный вид.

– Поздновато, – сухо заметила она.

– Приношу свои извинения, – ответил Алеку и опустил глаза.

Девушка исчезла, вместо нее появился парнишка лет четырнадцати, неся в руках пять полных ночных горшков. Алеку снял ящик с плеч и открыл крышку; вылил содержимое горшков внутрь и протянул руку. Мальчик сунул ему в ладонь два «когтя» и собрался было закрыть дверь. Алеку достал из кармана еще два «когтя» и, сложив монеты столбиком, сжимая их двумя пальцами, спросил:

– Десять «когтей» надо?

Мальчик, судя по всему, вовсе не был новичком в повседневных махинациях. Он поднял бровь и спросил, что за дело.

– Кто с хозяйской дочкой?

– Ее бабуля.

– Где булочник с женой?

– В церкви.

– Знаешь, когда вернутся?

– Нет, – сказал мальчик, – но думаю, они останутся на полуночную службу. Там вроде должны помянуть спящих.

Юный слуга за последние дни заработал немало славных «клыков», позволяя приятелям и незнакомцам тайком взглянуть на спящую хозяйскую дочь, так что он знал, к чему ведет этот разговор у порога.

– Добавь, – дерзко велел парнишка, и Алеку, достав еще пять «когтей», сунул их в протянутую руку. – Ну, иди первым, я догоню. Вон туда, вглубь; потом по коридору и налево. Я скоренько.

И он закрыл входную дверь.

Алеку поступил как велели и дождался, пока мальчик не заглянул в дверь комнатки в дальней части дома. Коротко свистнув, слуга двинулся прочь по темному коридору, и Алеку поспешил за ним. Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли мимо дверей, ведущих на улицу и в булочную, а потом вошли в комнату девушки.

– Одна минута, и все, – предупредил мальчик и отошел в угол. – Вижу, бабка ушла за куревом.

Алеку ничего не мог разглядеть. Свет, льющийся изнутри чугунной печки, растворялся в складках занавески от пола до потолка, окружавшей ложе со всех сторон. Писатель медленно приблизился и отдернул занавеску. На кровати лежала девушка, одетая в чистую ночную рубашку, хорошо накрахмаленную, в островерхом колпаке и с рубином на лбу.

– Кто надел это на нее? – спросил Алеку.

– Аптекарь, – сказал парнишка. – Аламбик. Но Кунрат все снял, когда пришел, и в угол швырнул. И протянул ей эти штуки через затылок.

Алеку наклонился и увидел две ленты, протянутые через толстую кожу на затылке и завязанные узлом на правом плече девицы.

– Ее маманя вернула колпак и камень на место, потому что уже не знает, кому верить. Ну все, хватит, а то сейчас бабка припрется.

– Секундочку, – сказал Алеку и обошел кровать.

Снял одеяло с девушки, отбросил к ее ногам.

– Ты что делаешь? – испуганно спросил парнишка. – Нельзя! Нет, нет, нельзя… они же увидят! Верни, верни