Фронтир - Яков Литвинов
– Вы в порядке? – спросил Винсент, удивив себя самого.
– У меня зонт сломался… – произнесла она дрожащими от холода губами.
Винсент молча снял с себя плащ и укрыл им девушку с головой.
– Не надо, что вы…
– Я и так промок. Дойдем до метро.
– С-спасибо.
Они шли молча, Винсент прокладывал дорогу через поток пешеходов.
– У вас кровь…
– Я знаю.
Спустившись под землю, девушка вернула плащ.
– Спасибо вам огромное…
– Пустяк.
– Будем знакомы. Меня Агния зовут.
– Винсент.
Не сказав больше ничего, он натянул свой рваный промокший плащ и снова вышел на улицу. Проплыв по людскому течению до нужного переулка, Винсент протолкался через плотную толпу, которая выплюнула его в узкое темное пространство.
Переулок вилял между несколькими домами, был темным, тесным и ужасно пах, так что, несмотря на возможность срезать дорогу, здесь почти никто не ходил.
Винсент переступал через рассыпанные коробки, раскисшие от дождя и прилипающие к подошвам. Срезав путь еще по нескольким переулкам, уже без приключений он вышел к тупику, окруженному неказистыми жилыми кирпичными домами. Лавки, расположенные на первых этажах, уже не работали и были закрыты железными ставнями. На все машины были накинуты чехлы, кроме одной, которая стояла со спущенными колесами на вечной парковке возле дорожного знака. Это место когда-то давно прозвали Крысиным тупиком из-за бедноты, которая его населяла, и, хотя ее здесь почти не осталось, историческое название никто не менял и не забывал, относясь к нему даже с лаской.
Тупик был забытым всеми осколком прошлого. Словно навеки вырванный из времени и пространства, он был зажат с трех сторон меж многоэтажных жилых зданий, столь высоких, что для их жильцов обитатели Тупика, наверное, как крысы или тараканы и выглядели. Зато только отсюда открывался отличный вид на купол прямо с улицы. В этом мирке время всегда текло по-своему и царила какая-то даже уютная добрососедская атмосфера. Для Винсента это место всегда было своим безопасным уголком, где тебе ничего не угрожает. Кроме твоих собственных демонов в голове, конечно.
Сейчас все электронные вывески были погашены. Кроме одной, которая всё равно почти не работала: над спуском в полуподвал, под потухшей и разбитой неоновой трубкой, горело желтое слово «Сокол».
Винсент быстро спустился по ступенькам и открыл деревянную дверь. Колокольчик над дверью зазвенел. Внутри бара горел тусклый свет от ламп и старых рекламных вывесок. В самом центре стояло несколько потрепанных бильярдных столов, за которыми никто не играл. На стенах кроме рекламы и телевизора висело оружие и фотографии с трофеями с «охоты».
Справа от входа была барная стойка, за которой весьма мускулистый и уже немолодой мужчина в черной футболке с логотипом очень старой рок-группы мыл и протирал стаканы.
Бар был почти пуст, и лишь в самом дальнем углу за столиком сидела кучка охотников. Когда Винсент вошел, один из них заметил его и помахал рукой. Остальные подняли свои кружки или пустые руки. Винсент кивнул в ответ.
Бармен, не отрываясь от протирания кружек, поприветствовал его, приподняв голову. Винсент сел за стойку перед ним рядом с открытым ноутбуком.
– Привет, Папаша. У тебя вывеска перегорела, – сказал он, сев за стойку и устало положив голову на руки.
– Здорово, Винни, – раздался громкий, низкий и хриплый от многолетнего курения голос. – Фигово. После дождя сразу починю. Я уже видел всё в новостях. Знатно ты поработал. Лови перевод. – Папаша нажал кнопку на ноутбуке.
– Залей по новой, – сказал Винсент и протянул Папаше флягу. Тот взял ее и налил туда красную жидкость из картонного пакетика. – И… давай виски.
Тот на секунду остановил взгляд на Винсенте, задумавшись, после чего взял деньги и налил в стакан со льдом виски.
– Не с той ноги встал? – спросил Папаша.
– Типа того… – Винсент сделал глоток и замолчал на несколько минут. Папаша не лез. – Броншевски просто попросил тебя не говорить, что он заказчик? Или доплатил?
– Смышленый парень. – Папаша оскалился в ухмылке, зажав в зубах сигарету, и продолжил протирать стаканы. – Попросил. Хотя я бы и так тебе не сказал.
– Понятно. – Винсент сделал еще глоток.
Ноутбук запищал. Папаша отложил стакан и уставился в экран. Сигарета в его зубах тлела, и столбик пепла становился все длиннее, готовясь вот-вот упасть. Он набрал что-то на клавиатуре, после чего достал из-под стойки рацию и сказал:
– Прием, это «Бар». Всем, кто свободен, на сорок седьмом участке «зеленый» всплеск, прием. Подробности в рассылке. – Папаша затушил сигарету и тут же прикурил новую. – Уже четвертый всплеск за вечер. Что-то очень уж неспокойно сегодня.
– Зато сверхприбыль.
– А еще отчеты, бумажки, доказательства, волокита… К черту. Не люблю я на господряде работать. Особенно когда мы сами должны заботиться о детекторах, связи и снаряжении. Делай все сам, но в казну плати.
– Но ведь такой работы больше.
– Зато с частных заказов нет налогов, потому что берем наличными или криптой. Хорошо хоть система покрытия не все всплески до сих пор ловит и бывают еще люди, которые обращаются к нам, а не во Фронтир. А ведь однажды это всё закончится, парень. На твоем веку, я думаю. Станем мы все просто горсткой госслужащих. Туда не ходи, так не делай, столько отдавай. – Папаша сплюнул в раковину, не вынимая сигареты. – А ведь когда-то нам даже «красные» случаи доставались. И никакой Фронтир нам не указывал.
– Разве охотники появились не позже Фронтира?
– Враки всё это. Мы одновременно появились, если не раньше.
– Почему нас тогда уже не подмяли под себя?
– Только потому, что на нас меньше расходов требуется. И проблем никаких, если кто погибнет на охоте. А чуть что – всегда может появиться герой-ликвидатор и всех спасти. Мы на аутсорсе. Выведены за штат. Причем у всех и сразу: у Фронтира, у БЛК и у Церкви. Скидываются на нас в общак, чтобы мы санитарами леса работали и какой-никакой паритет «на земле» за счет этого выстроили.
– Чем бы ты занялся, если бы вольных охотников уже не стало?
– Не знаю. Да и какая разница. Я бы и до Инцидента себе место нашел. Тоже держал бы
